Автор: Моргана Редж
Ева
Я сижу в своём уголке открытого пространства. Стол, компьютер, кружка с отколотой ручкой – я всё собираюсь её выбросить, но жалко. На часах без пяти семь. Весь этаж уже шуршит куртками, звенит ключами. А я смотрю на сообщение от Давида Георгиевича, и внутри всё сжимается.
«Ева Максимовна. Сводка по третьему кварталу – завтра утром у Мамедова. Жду сегодня. Не подведите».
Я перечитываю три раза. Потом смотрю на стопку бумаг справа – это то, что он принес мне в четыре вечера. Сказал: «Не срочно, Ева, доделаешь в пятницу». А теперь оказывается – срочно.
Я хочу ответить: «Давид Георгиевич, вы обещали, что я уйду вовремя». Но пальцы застывают над клавиатурой. Я никогда не умела спорить. В детстве учительница поставила меня в угол – я простояла два часа, потому что боялась сказать, что устала и хочу в туалет. В институте одногруппники скидывали на меня свои доклады – я делала их до утра и не получала даже «спасибо».
Потому что если откажешь – тебя перестанут терпеть. А меня и так едва терпят.
Я набираю: «Хорошо, Давид Георгиевич. Сделаю».
И тут же приходит следующее:
«И не забудьте: через неделю юбилей компании. Турбаза на озере. Вы отвечаете за расселение. И вы тоже едете».
Я смотрю в монитор, и в горле встаёт ком.
Я не хочу ехать. Представляю: тёплые вечера, шашлыки, озеро. Женщины в открытых купальниках – длинноногие, плоские, загорелые. Мои коллеги. Они всегда смотрят на меня с вежливым сожалением, как на неудобную мебель. «Ева, вы такая милая», – говорят они. И я знаю, что «милая» в их устах значит «толстая, но мы воспитанные».
А ещё там будет Адам Русланович. Главный. Горец. Высокий, смуглый, с лицом, которое могло бы украшать монету. Вокруг него всегда вьются девушки – секретарши, менеджеры, даже начальница отдела кадров, которой за пятьдесят. Он на них не смотрит. Он вообще ни на кого не смотрит. Ходит по офису, как лев по саванне, – все пригибаются, а ему всё равно.
Я видела его вживую три раза. Каждый раз прятала глаза и делала вид, что очень занята. Потому что если он посмотрит на меня – а зачем ему на меня смотреть? – я, наверное, рассыплюсь от стыда.
«Я не хочу ехать», – печатаю я Давиду Георгиевичу. И тут же стираю. Потом снова пишу: «Уважаемый Давид Георгиевич, могу я не ехать? Мне нездоровится».
«Всем нездоровится. Приказ свыше. Либо едете, либо лишаетесь премии за квартал».
Я выдыхаю. Премия – это новая стиральная машина. Это нормальное питание, а не гречка на неделю. Это возможность отправить маме в область хоть немного денег, потому что у неё пенсия смешная.