Несколько голосов тут же поддержали, и по толпе прокатился согласный гул, а староста неторопливо и весомо кивнул.

— Да, это разумно. Надо понимать, какие у нас запасы, и распределять их справедливо, чтобы никто не остался голодным.

Я покосился на него и мысленно усмехнулся. Все-таки угадал, но не сразу сообразил, насколько ловкий ход он разыгрывает. Если бы староста сам начал отбирать у людей их припасы, чтобы потом раздать поровну, половина деревни восприняла бы это как грабеж. А когда предложение звучит из толпы, и остальные его подхватывают, это уже не приказ сверху, а воля народа. Попробуй потом возрази, сам же кивал и соглашался.

Впрочем, решение и вправду разумное. Если у кого-то погреба ломятся, а сосед при этом считает крошки, внутри деревни начнется такое, от чего никакие стены не спасут. Голодный человек опаснее любого зверя, это аксиома, не требующая доказательств.

— Рыбы надо наловить! — Герт, конечно, не удержался. — Река вон она, рядом совсем, в лес за ней ходить не надо! И запасти впрок, пока есть время!

— Можно, — кивнул староста. — Но стоит обсудить, как ее сохранить.

И ведь верно подмечено. Зимой с этим было бы проще, оставил на улице, и вот тебе свежемороженая рыба, до весны спокойно пролежит. А вот сейчас, в тепле, да еще при здешнем дефиците соли, задача чуть сложнее. Коптить можно, но и там соль не лишняя, хотя без нее тоже обходятся. Впрочем, варианты имеются, да и мясо зверей, которые на нас нападают, тоже никто не отменял. Удобно, когда врага можно съесть. Хотя, если задуматься, это работает и в обратную сторону.

— Ловушки надо ставить! — подхватил кто-то из охотников. — Ямы перед частоколом, колья на дне, и пусть звери сами туда прыгают!

— Да какие ямы, тебе что, делать нечего? — тут же отозвался другой голос. — Пока накопаешь, три раза обратно закопаешь! Лучше стены достроить и ворота нормальные поставить!

— Одно другому не мешает! — возразил первый.

— Уходить надо в город! — раздался женский голос откуда-то сзади. — Тут сидеть и ждать, пока нас сожрут?

— Ты слышала, что староста только что рассказал? — немедленно рыкнул кто-то из мужиков. — Из города вестей нет! Куда ты пойдешь, в лес, к зверям в пасть?

— Так хоть попробовать! — не унималась женщина.

— Попробуй, ага. Далеко не уйдешь с детьми на руках, — мрачно отрезал мужик, и женщина замолчала.

Гвалт нарастал, каждое новое предложение порождало два возражения, каждое возражение рождало три крика, и площадь постепенно превращалась в птичий базар, только без птиц и с куда более крупными участниками.