— Пойдём, — кивнул я в сторону леса. — Тачку бери, лопата в ней.

Тобас уставился на неё так, будто она его лично оскорбила, но промолчал, хотя желваки на скулах напряглись. Ухватился за ручки, дёрнул, и тачка нехотя покатилась по утоптанной земле. Я зашагал вперёд, и через минуту деревня осталась за спиной, а впереди потянулась лесная тропа, уже знакомая до последней выбоины.

Путь до рощицы неблизкий, минут сорок, если не спешить, а со скоростью Тобаса и того дольше. Идти молча скучно, но и говорить с этим товарищем решительно не о чем. Погода его не интересует, строительство тем более. Его собственные жизненные перспективы? А вот на них ему как раз не всё равно, но обсуждать их со мной он скорее язык проглотит.

Так и шли, впереди я с топором за поясом, позади Тобас, толкающий тачку с лопатой и молчащий так громко, что даже птицы притихли. Думал, он так и будет сопеть мне в спину до самой рощицы, но ошибся. Минут через двадцать за моей спиной послышалось сперва ворчание, потом хмыканье, а потом Тобас не выдержал и заговорил, причём сразу на повышенных тонах, будто копил раздражение всю дорогу и наконец расплескал.

— Не думай, что раз отец попросил помочь со строительством, то ты можешь мне приказывать! — голос у него дрожал от злости, и слово «попросил» прозвучало с таким нажимом, будто от правильного выбора глагола зависела вся его оставшаяся гордость. — Понял? Я тебя слушать не собираюсь, и тебе лучше не наглеть.

Я остановился и повернулся к нему. Щёки у Тобаса горели, кулаки сжаты на ручках тачки, подбородок задран, и вся поза выражает надежду, что я испугаюсь, начну оправдываться или хотя бы возмущусь, но дождётся он этого разве что в следующей жизни.

— Попросил? — я помотал головой и не удержался от усмешки, потому что иначе на такое реагировать решительно невозможно. — Слушай, Тобас. Мне плевать, что ты там о себе думаешь и почему тебе было приказано помогать нам с Хоргом. Да и приказывать я тебе не собираюсь, если тебе так легче будет. Но будь добр, делай всё в точности так, как я говорю, и проблем не будет.

— Это ты мне, что ли, проблемы организуешь? — Тобас рыкнул и подался вперёд, нависая надо мной всей своей немалой тушей. — А не многовато на себя берёшь, оборванец?

Ну вот и как ему ответить без мата? Так сразу и не придумаешь, чтобы получилось понятно и достаточно ёмко. Можно, конечно, объяснить, что проблемы организует ему не оборванец, а собственный отец, но зачем? Тобас и без моих пояснений это знает, просто признать не в состоянии, а у меня нет ни времени, ни желания выступать в роли его личного психолога.