Выбрал две самые яркие жилы из пучка, присоединил к ним концы с катушек и спустил мотки вниз. Дальше протянул обе нити от столба к стене лазарета, забрался по приставной лестнице под конек крыши и нашел подходящую щель между стропилом и черепицей. Пропустил нити внутрь, а сам влез через торцевое чердачное окошко.

На чердаке пусто и тихо, утепление здесь так и не сделали, хотя в воздухе лениво парят белые пылинки и место попросту простаивает. Сверху голая черепица со щелями, сквозь которые просвечивает небо, но всё равно теплее, чем на улице. Может от солнца, а может снизу тянет, от печи, тут не разберешь.

Одну нить подтянул к торцу потолочного живого бревна, вторую повел к торцу напротив. Само бревно отсюда не разглядеть, оно спрятано под дощатым настилом, а торцы и вовсе замурованы в кладку, так что напрямую точно не подсоединиться. Но можно и к соединителям, все равно какая-то часть Основы найдет дорогу, доберется до рун.

Подковырнул одну доску топориком, приподнял и увидел наконец бревно. Капнул пиявочного клея на ближайший соединитель, прижал нить и…

— Ты чего там, дуркобес больной, вытворяешь⁈ — в щель между досками настила показалась перекошенная от возмущения физиономия Эдвина. — Думаешь, на чердаке спрятался, так я до тебя не докину? А я докину! Просто нечем пока! А ну живо слезай, ишь какой! Чего там удумал опять⁈

К слову, в лазарете Эдвин навозом не кидается. Для этих целей он держит толченые дурнопахнущие травы, которые по утрам валяет в комки и рассовывает по карманам балахона. Оно и логично, навозом в раненого швыряться нельзя, грязь в открытые раны попадет и пациенту станет только хуже, а вот едким травяным комком по физиономии прилететь может запросто, и целебный эффект заодно.

— Старый, успокойся, — поднял я руки. — От сердца голема питание тяну. Подвалы уже запитал, а энергии осталось на всю деревню и девать ее некуда. Сейчас подключу руны на бревне, работать будет вдвое лучше.

— А ну слазь, позорник! — вместо благодарности заорал Эдвин. — Видел я эти твои поделки, не надо мне тут! Сломаешь всё, спалишь к чертям! Тут и так сердца стоят, нельзя их с чужим мешать, оградить надо!

— Чего сразу орать, — пробурчал я, но нити от бревна на всякий случай убрал подальше. — Ладно, сейчас спущусь. Покажешь, как оградить.

— А чего тупому показывать, когда и так ясно⁈ Оградить надо, и всё, любой додумается!

— Значит не любой, — нахмурился я и все же слез вниз. Отряхнулся, встал перед Эдвином. — Ну всё, давай, объясняй.

— А чего тебе объяснять-то⁈ — Эдвин выпучил глаза и ткнул мне пальцем в лоб. — Берешь воск, мажешь свои эти волоски, и Основа через них куда попало не лезет! Пчелы-то ведь не идиоты, в отличие от тебя! Вот пока воском не замажешь, к моему лазарету и не суйся!