— Кстати… — Задумался фанатик. — Когда твоя спутница достигнет четвертого этапа, она сможет попытаться вернуть себе тело. Пускай и не свое, если не сохранилось крови или кусочка тела. Но занять чужое. Хотя, чтобы не рисковать, лучше это делать на пятом. А до того момента, увы…

— У нее никогда не было тела. — Ухмыльнулся я. Скорее тому, что и это существо оказалось не всеведущим.

— А как тогда? — Искренне удивился практик.

— Она была големом. Духом внутри небольшого кубика металла.

— Вот как… — Он тоже ухмыльнулся. — А я думал, она была твоей возлюбленной. Или в вашем мире даже с духами можно заниматься любовью?

— Можно. Но у нас не было подобной связи.

— И поэтому ты полез спасать ее в облако хаоса, а она готова была умереть рядом с тобой? — Сарказм в голосе Гая читался легко. Но я не стал ему ничего говорить. Зачем? И он, поняв это, продолжил. Хотя информация про обретение тела была интересной.

— А затем идут этапы с седьмого по девятый. Тех, кого называют бессмертными, ибо старость им более не грозит даже через миллионы лет, и им не нужны ни еда, ни сон ни воздух. В чем-то переход с третьего на четвёртый и с шестого на седьмой этап похожи. На седьмом нужно пробудить Волю. Но знаний об этом так мало, что я здесь практически ничего не могу рассказать. Знаю лишь, что воля творит чудеса. Меняет реальность. Ну и по аналогии, если дух можно пережечь в гигантское количество ци, то с помощью воли, наверняка, можно получить огромне количество духа. А артефакты, содержащие волю, могут работать вечно, сами порождая энергию.

— Но есть что-то еще выше? — Отхлебнув чая, спросил я.

— Выше находятся творцы. — Сделал он паузу. — Те, кто могут творить новые миры.

— Такие как этот? Или и планеты тоже? И творят они сами, или с помощью неба? — Тут же уцепился я за тонкие моменты. Ведь возможность создавать миры выглядела крайне невероятной. А вот с помощью Неба, и так творящего магию, это уже укладывалось в рамки.

— Ты спрашиваешь так, будто я сам такой. — Покачал головой фанатик. — Но все, что мне известно, что наши времена темны и тяжелы. Творцов мало, а новые если и рождаются, то крайне редко. Могут ли они творить планеты, я не знаю, хотя подозреваю, при нужде, им не составит труда даже погасить или зажечь звезду, или накидать камней, создавая новый шар и заставляя его крутиться вокруг. — То, с какой простотой он говорил о космологии, причем такой масштабной, вызывало странный диссонанс. Но мой следующий вопрос был предвосхищен им.

— Окрестные миры имеют всего по несколько бессмертных. Хотя точно никто ничего о них не знает. И по одному воплощению. Воплощения — не творцы. Хоть они по силе и превосходят бессмертных. Но воплощения… Они порождены Небом. Порождены теми законами, что сейчас действуют. Когда первый адепт в молодом мире достигает шестого этапа, он становится воплощением. Но вместе с тем теряет свободу, если говорить прямо. Правда, так говорить в других мирах не стоит. Это посчитают крайне формой неуважения. Ведь воплощения несут свой долг перед Небом, защищая мир от внешних угроз и подпитываясь от самого неба и мира, от всех живущих в нем. Воплощение может вечно сидеть на небесном троне, внутри солнца. Ну или закончить свой путь, если подготовит себе замену и сделает воплощением кого-то другого. И хоть это и является тайной, но вроде как, чем сильнее замену себе найдет воплощение, тем больше у него самого останется сил, когда он перестанет таковым являться и станет опять просто практиком, пускай уже, возможно, и бессмертным…