Благо, хотя бы дышать здесь было можно. А энергетический фон был нулевым. Только для этого приходилось заполнять это место не воздухом снаружи, ибо он был заражен энергией, а выпускать сюда чистый кислород из баллонов. Через десяток секунд в темноте, нарушаемой уже потоками света, возникла и Нелл. И я понял, что дальше, даже если и будет возможность кому-то прокачать еще карман, Баренцов более не будет доверять ни Томасу, ни Амиру. А это значит, что я буду куда чаще всех нести на себе, сам страдая.

— Не думал уйти? — Вдруг спросила Нелл.

— Уйти? — Удивился я. — Взять с собой остальных? Но тогда и Баренцов попытается нас прибить.

— Не прибить. Мы ему нужны тоже. — Констатировала она. Ведь и Сергею требовался отдых. Пускай и реже, нежели остальным.

— Но какова будет его реакция, я даже представить не могу. Может отпустит, а может попытается принудить силой. В таком случае быть бою. Неужели тебе тоже стало сложно?

— Нет. — Нелл ответила спокойно. — Мне все нравится. Но что будет позже?

— Позже… — Задумался я. Но так ни к каким выводам не пришел. А после все снова закрутилось. Выход из кармана. И вот уже мы с Нелл пробиваем путь вперед. А соблазн развернуться, утаскивая Баренцова с собой, обратно, подтачивает сознание. Вот только когда пройдет слишком много времени, он все поймет. И тогда сможет выбраться, как я уже знал из опытов.

Снова отдых. Потом снова дорога. И нескончаемая боль. Травмы. Обожжённая кожа, что уже словно бы и не хотела регенерировать. Кольца превратились в мертвый груз. Пространственные карманы с каждым разом тоже работали все труднее, тратя больше времени. Мечи еле ползли. И сама реальность, казалось, начала искривляться. Исчезало чувство времени. Исчезало чувство пространства. Иногда я ловил себя на мысли, что думаю, будто это все сон. Нереально. И подобные ошибки для адепта моего уровня были крайне тревожным звоночком.

Пот застилал глаза. С кожи начала сочиться черная жижа. Энергосистема был отравлена. Причем наглухо. И я даже не знал, не повлияет ли это на дальнейшее возвышение. Но я продолжал лететь. И в этом искал свое возвышение. Нелл тоже стало плохо. Как бы она ни храбрилась, я начал ощущать, как и ее пронзают испепеляющие, но невидимые лучи. Адамант от них не защищал. А ее познание стихии было слабее моего. Впрочем, она только что вдруг перешла на третью ступень познавшего пожирания, сравнившись со мной. И тогда очередную попытку, среди сотен таких же, начал и я, вливая осколки просветления в стихию.

Сквозь затуманенное сознание я не особо надеялся на положительный эффект. Оплачивал попытки улучшения скорее для борьбы с заражением, подпитывая свой собственный звук для борьбы со светом. Но сейчас, через критическую усталость, я вдруг увидел что-то большее.