Я молча забрал у бармена стакан с крепким, обжигающим алкоголем, залпом сделал крупный глоток, надеясь заглушить этот гул в голове. В этот момент ко мне на диван вальяжно подсела симпатичная брюнетка. Юбка-карандаш, экстремальное декольте, идеальный макияж. Взгляд хищницы, которая знает, за кем пришла.

— И почему наш Багз Банни грустит в гордом одиночестве? — томно промурлыкала она, придвигаясь ближе. Ее духи пахли дорого и приторно.

— Меня зовут Егор... — сухо ответил я, даже не повернув головы.

— Игорь? — наигранно удивилась она, склонив голову набок.

Я горько усмехнулся про себя, вспомнив старый мем. — Да. Игорь Крутой, — бросил я, переводя на нее тяжелый взгляд.

Девчонка не растерялась. Она мягко, но уверенно положила свою тонкую ладонь поверх моей руки. Пальцы с идеальным темным маникюром слегка сжали мою кожу.

— Егор, может... поедем ко мне? Или к тебе? Зачем сидеть здесь и грустить, я вижу, что тебе нужна разрядка, я могу помочь украсить твой вечер.

— Так просто? — я приподнял бровь, глядя на то, как предсказуемо разворачивается этот вечер. — Без прелюдий и долгих разговоров?

— А почему бы и нет? — она прикусила губу, глядя прямо мне в глаза. — Зато ты споешь мне вживую «Самая-самая». Только для меня одной.

Я снова усмехнулся. Ладно, стоит признать, эта кошечка определенно знала толк в том, как цеплять мужчин и играть на их эго. В конце концов, какая разница? Алкоголь уже приятно шумел в крови, а возвращаться в пустой дом и выть на стены от одиночества хотелось меньше всего.

— Поехали, — коротко бросил я и поднялся с дивана.

Через десять минут мы уже неслись по ночной Москве в утробе моего черного Гелика. В салоне на полную мощность качал мой же трек: «Мало так мало осталось нормальных девчат...». Девчонка поймала волну, она двигалась в такт музыке прямо на пассажирском сиденье, сексуально выгибаясь и демонстрируя себя во всей красе.

А я смотрел на мелькающие огни столицы и с тоскливой злостью думал о том, что слова в этой песне — чистая, суровая правда. Их реально осталось слишком мало. Почти не осталось.

Мы приехали ко мне. Едва тяжелая дубовая дверь квартиры захлокнулась, отрезая нас от остального мира, маски были сброшены. Девчонка не стала терять времени — она тут же сбросила туфли и плавным движением стянула с себя платье.

Я молча стоял у дивана, не снимая кожаной куртки, и цинично оценивал ее шикарное, подтянутое тело. Да, она была чертовски хороша. Но в голове настойчиво стучала одна и та же мысль: это все продлится ровно одну ночь. Завтра я даже не вспомню, как ее зовут.