На пятый или шестой день заключения Поль поманил меня пальцем.

— Сенеген!

Он сидел, прислонившись спиной к решётке, и жевал сухую рыбину. Я подошёл, он кивнул на место рядом.

— Устраивайся.

Я присел. Что ни говори, а воздух здесь действительно был чище, я уже научился разбираться в его оттенках. Да и вид лучше. Напротив в женской половине хватало пусть и грязных, но симпатичных мордашек, которые не могли не вносить определённого ощущения радости.

— Чё звал?

Честно говоря, было неприятно, что какой-то оборвыш помыкает мной как дворовой псиной. Понятно, что он местный смотрящий, авторитет, одно его слово — и меня затопчут… Ах, гордыня. Уймись, не погуби меня прежде времени.

Поль отломил от рыбины голову и бросил в сторону, к ней тут же сунулись несколько доходяг, завязалась потасовка, сопровождаемая злобным сопением.

— Смотрю я на тебя, Сенеген, смотрю. Сколько дней уже смотрю, — он оторвал рёбрышки, бросил туда же, куда и голову. — Держишься ты смело, прям рыцарь, а ведь всё одно боишься, угадал? Страшно… Всем страшно под пытку идти.

К чему он это, на вшивость проверяет? Конечно, я боялся. Трясся как корова перед забоем. Воображение у меня всегда работало будь здоров, с лёгкостью представляя, через что проходят люди, которых уводили в следственный зал. Щипцы, крючья, дыба. Бр-р-р-р… В следственной практике средневековья пытки — нормальный и единственный способ добыть правдивую информацию. А если ты не знаешь чего-то, то тебе любезно намекнут, что говорить. Но самое интересное, просто так никто пытать не станет, это всегда происходит по решению суда, ибо только суд имеет право дать разрешение на пытку, если подозреваемый отказывается признавать вину. Меня пока не допрашивали, так что пытать не имеют право. Но я всё равно боялся.

— А ты сразу сознайся во всём, в чём попросят, — не дождавшись моего ответа, посоветовал Поль. — Так проще, поверь. И целым будешь. Видел того безногого? Сюда на своих заходил. Сначала отказывался признаваться, а как сапожки напялили, сразу со всем согласился. Только что толку? Ног-то уже не вернёшь. Понимаешь, о чём я?

— А тебе что за печаль о моих ногах?

Поль вздохнул:

— Молодой ты, сильный. Жалко. Вот так же выползешь на коленях, а то и ещё без чего… Как ответ перед Жировиком держать будешь?

Неожиданно. Вот уж не думал, что Жировик и здесь выплывет.

Я перехватил кандалы. Накинуть цепь на шею Поля и сдавить покрепче, пока он что-нибудь похожее со мной не сотворил.

— Не бойся. — Поль заметил моё движение, но реагировать не стал, продолжая спокойно жевать рыбу. — Я Жировику не друг. Не воюю с ним, потому что кишка тонка, но и не дружу, и под руку его никогда не встану. А ты… — он посмотрел на меня с долей зависти. — Ты его разозлил. Рассказывали мне, как ты его за яйца зацепил. Дурак, что сразу не убил, теперь он от тебя не отстанет.