Он резко поклонился и вышел. Я сел на стул, положил клевец на колени. Из кухни выглянула Перрин.

— Госпожа, завтрак подавать?

Мама не ответила, и Перрин восприняла это как согласие. Вынесла поднос с зеленью, яйца, хлеб, яблоки. Ничто в нашей семье не меняется. Я сходил на двор, умылся, снял запачканную кровью котту, скомкал и бросил подбежавшему пацану.

— Отдашь Перрин, чтоб постирала. Как нос?

— Спасибо, господин, всё хорошо. Гуго зашил мне его. Было больно, но я не кричал.

Нос походил на перезревшую сливу, распух, окрасился в тёмно-фиолетовые тона.

— Молодец, вырастишь, станешь сержантом, как Гуго.

Вытер лицо, поднялся в свою комнату. Из головы никак не выходил мэтр Мишель. Человек не самого большого ума ведёт расследование, которое никак не касается ни его цеха, ни его самого. За неполный час он успевает узнать о преступлении, получить разрешение и опросить нескольких свидетелей по двум делам одновременно.

Уже сидя за столом, я проговорил задумчиво:

— Удивительно…

— Что удивительно, сын?

— Удивительно, мама, то, что этот буржуа Мишель прекрасно знает, кто убил тех двоих у наших ворот. Он прекрасно осведомлён кто они такие, куда и с какой целью хотели забраться.

— Почему ты так считаешь?

— Элементарно, Ватсон… э-э-э… Мама, это же так очевидно. Никакого разрешения на расследование у него быть не может. Я знаком с законами государства. Поверьте, получить разрешение — это такая волокита, что даже при ускоренной процедуре выдача занимает несколько часов. Но при этом не сомневаюсь, что прево на вопрос давал ли он разрешение, уверенно ответит — да. Сука!

— Не выражайся.

— Простите, мама. Они все повязаны: кабаны, Мартин, Мишель, прево Лушар. А главный у них — мастер Батист. Кто он вообще такой? Ночью я слышал, как Мартин говорил, что должен ему, а Лушар ясно намекал, чтобы мы продали ему дом…

— По той стороне улицы все дома проданы, — наливая вино в мой стакан как бы между прочим сообщила Перрин. — Я уже давно не встречаю многих знакомых на монастырском рынке. Раньше встречались каждый день, а теперь нет. Говорят, их хозяева тоже продали свои дома и съехали. Вместо них заселяются новые люди.

— А про мастера Батиста ты что-нибудь слышала?

— Только имя, господин Вольгаст. И слухи.

— Какие?

— Говорят, он самый богатый человек в Шампани. Многие господа числятся у него в заёмщиках.

Ростовщик? Вот откуда он черпает свою силу. Если влиятельный аристократ или мелкий говнюк вроде прево ходят в его должниках, то хочешь, не хочешь, сделают всё, о чём тот попросит.

— А где он живёт, знаешь?

— Не-а, — Перрин пожала плечами. — Но я могу поспрашивать на рынке.