Стелси ушла, встревоженная, а Максим, совершенно сбитый с толку, огляделся.

Входные двери неожиданно распахнулись. Внутрь толпой повалили люди. Они разбредались по залу, ни с кем не здороваясь, не разговаривая. Вроде как вместе пришли, скопом, но каждый — сам по себе, Шустов это нутром почувствовал, ему вдруг стало зябко, неуютно, тревожно.

Из сумрака внезапно появился Иван. Он тоже выглядел мрачным.

— Уходи! — коротко обронил он. — Дверь видишь? В конце зала?

— Да. А что случилось?

— Уходи, если жизнь дорога! Не видишь, что ли, кто нагрянул? — он взглядом указал на толпу.

— А кто они?

— Иди, тебе сказано!

За дверью, вместо выхода, оказалась еще одна комната. Она выглядела обжитой, уютной. За деревянным столом сидел Степан Егорыч. Перед ним тускло сиял голографический монитор. Максим успел заметить какие-то текстовые данные, прежде чем местный патриарх перевел экран в режим яркой точки.

— Что происходит? — он решил сразу задать прямой вопрос.

— Пока не разобрался, — старик пятерней взъерошил седые волосы. — Весь мир словно встрепенулся. Волна пошла. Тебе сейчас лучше уйти, — он, будто эхо, повторил слова Ивана.

— Зачем тогда в дом позвал?

— Ошибся. Думал, все спокойно. Хотел пообщаться, понять, кто ты есть? — он смотрел пристально, будто повторно сканировал, но теперь уже взглядом.

— Верни оружие, и я останусь. Помогу, если проблемы.

— Чем? — старик усмехнулся. — Ты против неприкаянных, что букашка под мухобойкой. Судьбу не дразни.

У Максима пересохло во рту.

— Да кто они такие⁈

Старик нахмурился.

— Не могу ответить, — после короткой внутренней борьбы отрезал он. — Непонятна мне твоя нейроматрица.

— Ну, хотя бы объясни, почему меня идиотом назвал, когда услышал о взрыве Святилища и о девочке⁈ — не унимался Максим.

— А ты действительно не понимаешь?

— Нет!

— Тогда тем более — уходи! Здесь у каждого свой путь, свое прозрение, своя вера или безверие! Может, еще и свидимся… если выживешь. Одно скажу, — к черному лесу пока не суйся. Хотя бы на первых порах. Опыта наберись. Почувствуй иное .

— Ты меня, что, как слепого котенка в воду бросаешь? — Максим абсолютно ничего не понимал, лишь чувство тревоги перехлестывало через край. — Авось выплыву?

— Так и есть. Выплывешь или нет, не мне решать. Тут каждый сам себе друг, враг, судья, палач! Этого не изменить. Но раз совета попросил, скажу: не верь тому, что видишь. Глубже старайся заглянуть.

— Да не понимаю я тебя!

— Вскоре поймешь, — старик выглядел непреклонным. — А теперь иди уже. В сарае твое оружие и снаряжение. Сюда не возвращайся.

— Никогда?