Тоннель обрывался. Впереди простирался полуразрушенный уровень древнейшего города планеты.

Из разломов зданий сочился красноватый свет. Сотни рагдов парили над руинами. Невдалеке отчетливо просматривался корпус хитвара.

— Ричард, Юрген, оставайтесь тут. Если что-то пойдет не так, — вы знаете, что делать.

Максим шагнул за незримую черту.

Навстречу неведомому.

«Оргвин?»

«Все в порядке, Макс. У меня было два века, чтобы переосмыслить опыт и знания, полученные от личности иного», — спокойно отозвался тот.

И все равно холодок рванул вдоль спины, когда в корпусе хитвара со скрежетом открылись диафрагменные люки, выпуская в тесное пространство сотни рагдов.

Две стаи рванулись к одинокой человеческой фигуре, на миг полностью поглотили ее, затем начали перестраиваться, одновременно формируя сеть.

Их лазерные излучатели автоматически поменяли мощность. Рагды рассеялись по пространству уровня, а изнутри хитвара появлялись все новые и новые механизмы.

«Сеть сформирована, Макс».

Потоки света ударили внутрь красноватых разломов, влились в обрывки оптических кабелей, соединили между собой тысячи разорванных беспощадным временем магистралей.

Еще одна сетка лазерных лучей вспыхнула, объединив всех рагдов.

«Началось тестирование», — сообщил Оргвин.

«Я ничего не чувствую», — шепотом ответил Максим.

«Я тоже».

Секунды казались вечностью. Для системы, быстродействие которой определялось скоростью световых потоков, слишком длительная задержка.

«Начинай, Макс. Дальше ждать бессмысленно. Сеть работает. Если кто-то способен тебя услышать — он уже внемлет».

Максим заговорил.

Его губы не шевелились, но трепетный индикатор импланта отображал процесс передачи мысленных образов, от человека к ИПАМу, а от него в сеть рагдов, и дальше… в неведомое.

Он никого не звал и ничего не просил. Максим рассказывал о себе. О своей жизни. О пройденном пути, транслировал в древнейшую сеть планеты нечто, давно утраченное иными — он говорил языком души, а не рассудка, вновь переживал самые острые и щемящие моменты жизни, думая не только о себе, обо всех, кто хотел жить, но утратил такую возможность.

Ни звука. Ни проблеска света, ни движения.

Ничто не изменилось в конфигурации рагдов. Казалось, весь мир притих в немом ожидании ответа, а его все не было и не было, словно прав оказался СКАД — оцифрованные сущности иных, познавшие многие тайны Вселенной, уже не способны снизойти до таких мелочей, как гибнущая цивилизация бренных существ, чья жизнь — лишь наносекунда в их понимании вечности.

Максим окаменел, не замечая, как браслет на его руке, слабо светившийся все эти дни, вдруг вспыхнул и… угас.