— В лес убежала. Я выстрелил, но промазал…

На миг в душе Максима всколыхнулась острая горечь, сменившаяся неприязнью, словно он только что похоронил еще одного друга.

— Больше никто не ушел? — он заставил себя выцедить вопрос, сквозь сжатые зубы. — Что с Давыдовым? Почему молчит⁈

— Он тоже в лес побежал. В него две очереди всадили, — бесцветным, утратившим нотки аффекта голосом ответил Шевцов. — Я сам видел. Две очереди, Макс! А он встал и ушел!

— Подгони машину! Серегу ранило!

Коммуникатор пискнул, автоматически переключаясь на другой канал.

— Шустов, что у тебя? Почему не докладываешь? — зло спросил Крамер.

— Сам не видишь?

— Нет. Видеосвязь отрубилась!

— Миллиган убит, — Максим не стал до поры комментировать обстоятельства его гибели. — Серпухов ранен. Давыдов, видимо, инфицирован, бежал в лес.

— Что с целью? — Крамера, похоже, не интересовали боевые потери.

— Уничтожена, — ответил Максим, немного приходя в себя.

— Возвращайтесь, — ответил Крамер. — Серпухова по дороге завезешь в больницу. А сам ко мне с докладом, понял⁈

— У меня Давыдов без вести пропал!

— Я приказываю: возвращаться! — рявкнул Крамер. — Трупами и поиском Давыдова займется специальная команда. Они с технарями уже поблизости от вас.

— Понял… — Шустову не оставалось ничего, кроме как подчиниться. Да и что он вообще мог сейчас сделать?

Вдалеке послышался приближающийся звук двигателя.

Солнце вставало над горизонтом, озаряя стылую землю и притихший лес.

Максим, закончив бинтовать ногу Серпухова, сел, бессильно привалился спиной к посеченному осколками стволу фруктового дерева и закрыл глаза.

Долгий трудный день только начинался.

«Операцию я провалил. Никого не спас. Лишь беды наделал».

«Поздно винить себя, — шепнул внутренний голос. — Ты выжил? Вот и радуйся…»

«Чему радоваться?» — угрюмо спросил себя Максим, глядя на черный дым, поднимающийся над разрушенным Святилищем Прототипов.

«А если бы послушал их, не взорвал? Что изменил бы?»

Внутренний голос почему-то заткнулся, больше ничего не нашептывал, а интуиция подсказывала: нет, Макс, ничего бы ты не изменил. Все предопределено давно, и явно не тобой. Ты — пешка. Усвой и не рыпайся, если жизнь дорога.

Обратный путь, от заброшенной фермы к городу, тянулся долго. Машину трясло на ухабах, Серега Серпухов сначала стонал, ругался от боли, затем вырубился, когда выехали на шоссе.

Машину вел Шевцов. Максим устроился на переднем пассажирском сиденье и мрачно смотрел по сторонам.

Идти на доклад в Управление совершенно не хотелось. Утренние события давили, смерть Миллигана отзывалась в душе саднящим чувством утраты, от мысли, что тот сейчас лежит в грузовом отсеке спецмашины, небрежно накрытый куском черной пленки, начинало сосать под ложечкой.