Максим сморгнул, но наваждение не исчезло…

«Труп, без вариантов!» — он испытал неподдельный ужас. Во лбу незнакомца отчетливо виднелось входное пулевое отверстие. Кожа вокруг раны облезла, болталась бескровными ошметьями.

Если навылет, то затылок ему вообще вынесло, напрочь!..

Первый порыв: окликнуть Славу Бекетова, попытаться заговорить с ним, иссяк сам собой.

Не верилось, что все происходит наяву. Нервная усмешка коснулась губ. На миг пришло чувство запоздалого раскаяния: не надо было сюда соваться…

— Шустов⁈ — удивленный возглас прозвучал настолько резко и неожиданно, что Максим едва не выстрелил. Нервы и так расшатаны до предела…

— Слава⁈

— Макс, только без глупостей! — слова Бекетова звучали связно, он вполне адекватно воспринимал и оценивал ситуацию. — Медленно опусти оружие, прошу!

Сгорбленный человек, искавший что-то в руинах, обернулся.

Тусклый взгляд окатил Максима. Синхронно с ним совершил движение лазерный излучатель, словно руки, цепко державшие громоздкое устройство, рефлекторно синхронизировались с движением зрачков.

— Их двое! — шепелявя, произнес тот. В лунном свете его рот казался черным и уродливым, передние зубы были выбиты, внешность производила крайне отталкивающее впечатление.

— Макс, это правда⁈ — Слава Бекетов держал его на прицеле. Труп заинтересованно рассматривал Шустова, не проявляя эмоций. Да и какие эмоции могут быть у ходячего мертвеца?

Мышцы Максима напряглись, между ним и вторым сознанием в эти секунды вспыхнула короткая, беспощадная схватка за контроль над телом. Он ничего не ответил, и Бекетов обернулся к «трупу»:

— Рич, проверь!

Тот пристально, не моргая, посмотрел на Шустова и сухо диагностировал:

— Верно. Две нейроматрицы.

— Макс, нам нужно обезвредить вторую сущность! — мгновенно отреагировал Бекетов. — Положи автомат на землю! Не сопротивляйся, зла тебе не причиним!

У Максима от напряжения тряслись поджилки. Болью полыхал каждый нерв. Мускулы окаменели, он не мог пошевелиться, но чувствовал, что проигрывает схватку.

— Делайте… что можете… — мучительно выдавил он. — Скорее… Прошу…

Бекетов на удивление быстро сообразил, что к чему, и, не задумываясь, выстрелил.

Раздался хлопок, похожий на звук пневматики, из сопряженной со стволом его автомата трубки вылетела оперенная игла, впилась в горло Максима чуть выше бронежилета.

Боли не было. Реальность на мгновенье застыла, словно превратилась в стекло, затем сознание пошло трещинами и рассыпалось.

Свет бил в лицо.

Медленно возвращались ощущения. Он лежал на холодной, чуть накрененной бетонной плите, ржавый огрызок арматуры упирался в спину, сотни игл впились в голову, образуя кольцо боли, — виски, лоб и затылок полыхали, как от прикосновения раскаленного железа.