В морге ремонт с тех пор не делали, но стало как-то чище, особенно когда появился новый судмед. Ванька Игнатьев сидел за столом в чистом белом халате и что-то писал. Перед ним на полотне, тоже идеально чистом и белом, лежали секционные ножи, скальпели, особые пилы и китайский кухонный топорик. И нигде нет водки или спирта.

Непривычная картина трудовой самоотдачи в этом кабинете.

— О, Паха с Витькой, — Ванька поднялся и устало нас оглядел. — Как раз клиентка к вам приехала.

— Уже осматривал? — спросил я, пожимая ему руку.

— Мельком, вас жду. Велено ничего не трогать, думают — молодой Иван, неопытный. Труп привезли с посёлка, сразу сюда. Бомжи грузили, уронили ещё.

Его жизнерадостность уже немного померкла после первых недель работы, но пошутить он иногда всё ещё мог.

— Анекдот слыхали новый? — Ванька заулыбался. — Открыл новый русский своё дело, фабрику. Вот, открылась она первый день, он приезжает туда на новом шестисотом мерсе, заезжает в цех, собирает рабочих. Показывает всем: смотрите, какая тачка. И вот, если вы будете работать больше, у меня тачка ещё лучше будет! Хах, нормально, да?

— Этот я не слышал, — сказал Витя, чуть хмыкнув. — А то Степаныч, водила, каждый день их травит. Сам же и хохочет над ними.

— А куда Ручка-то делся? — я оглядел инструменты. У прежнего судмеда они в таком идеальном виде не были. — Чего его в больницу положили?

— Так в наркологию загремел, откалывается, — Ванька вздохнул. — И у меня работы теперь прибавилось, в одного теперь прорываюсь.

— А что случилось?

— Белочка, — он вздохнул ещё раз. — Белая горячка, допился. Я его ходил утром проведать, говорит… ну после того, как меня прогнать хотел матом… говорит, что черти ему померещились. Что за окном стояли и на латыни пели хором, как монахи в фильме. Рогатые, говорит, такие, волосатые, и поют, говорит, чтобы соседку прихлопнул. А он же латынь хорошо знает, у него же пятёрка по ней была, рассказывал — понимал, что поют. Короче, перепугался и позвонил сразу куда надо, вот и упаковали его туда.

— Не в первый раз ведь его туда увозят, — поделился я. — Летом тоже увозили, до того допился, что с ним телевизор разговаривать начал. Но потом отпустило.

— Да и сейчас под капельницей полежит, отколят. Не пил бы столько, — вздохнул его коллега.

— Ну, погнали, — позвал я. — Хоть ты работаешь, Ванюха, а то бы без судмеда тут непонятно что бы творилось.

Ванька провёл нас в «мертвецкую», в общий холодильник. Вот и покойная, женщина лет сорока, судя по лицу и телу, страдала алкоголизмом. Сафин предположил, что задушил собутыльник? Но это ещё спросим участкового, съездим сами на место преступления.