В том, что Анжела если на неё впитывающую магию кирасу и шлем сможет намять своей сводной сестренке бока, Олег почти не сомневался. Известные боярской дочери чары ранга до пятого древние артефакты выдержат, а следовательно шансы на быструю и легкую победу путем банального мордобития у его супруги имелись более чем значительные. Обладательница белого балахона запыхалась, пока проталкивалась через толпу и ругалась, а теперь никак не могла отдышаться. Целительница! Запыхалась! От более чем умеренных физических нагрузок! Да большинство только-только выпустившихся из училища ведьмаков, изучавших данную специализацию, могли за счет форсирования собственного организма часами выполнять тяжелую работу или изнурительные упражнения! Обилие жира на пухлых щеках и второй подбородок явно намекали, что физическими упражнениями сия дама себя не утруждает. Шансов же на то, что она подобно Стефану прошла процедуру модификации тела, практически не было, ибо обручального кольца Инга не носила, а в России найти жениха для не способной понести от славян невесты оказалось бы очень тяжело. Да и аура её отнюдь не бурлила энергией, несмотря на то, что законная дочь боярина Лещиновского вроде как должна была получить хорошее магическое образование и иметь личных наставников. Пальцы девушки были унизаны перстнями, в ушах болтались большие сережки, а на шее располагался богатый кулон из крупных рубинов. И примерно половина из украшений даже являлись артефактами. Вот только дар оракула подсказывал Олегу, что по назначению они использовались исключительно на полигоне, а в реальном бою эта особа никогда не бывала. В лучшем случае, находилась при тыловом госпитале, куда враг мог ворваться лишь после того, как перебил бы всю армию.

— Что? — Похоже, Инга даже не сразу поняла, что именно сказал супруг её сестры. — Дуэль⁈ С этой смердкой, рожденной от шлюхи⁈

— Уже не смердкой, а женой дворянина, пусть и служилого, — прошипела Анжела в лицо своей сестре, стремительный движением рук хватая её за шиворот и подтягивая поближе к себе. Под воздействием серебряного пламени белая мантия целительницы немедленно начала темнеть и обугливаться. — Теперь, жирная ты корова, за тебя не заступятся слуги, и не получится больше спрятаться за маменькины юбки! И клянусь, если ты скажешь про меня или моего мужа хоть еще одно худое слово, я выпущу тебе кишки и запихну их в твою смрадную глотку!

— Ты как родилась безродной девкой так её и подохнешь, никто и ничто этого не изменит, — фыркнула Инга, делая шаг назад и с треском разрывая ткань своей мантии. — Знаешь, если бы ты забилась куда-нибудь в болото и тихо квакала в грязи, то мы бы про тебя забыли и дали тихонечко сгнить. Но теперь наш род не станет игнорировать твое существование. Жди, уверена, дедушке не потребуется много времени, чтобы раз и навсегда решить твою проблему!