— Других государей сейчас не будет, а их послы и наши аристократы с чинушами меня разве что только голым не видели, а во всём остальном я им хорошо знаком. Так чего мне тут выставляться-то? — привёл свой аргумент землянин.

— Да, — согласилась правительница, — Иногда мой советник совсем упрямый. Тань, помоги мне с выбором платья.

Основные торжества в ознаменование победы над коварным врагом — пиршества за счёт казны по всему городу, выступления скоморохов, акробатов и менестрелей, песни и пляски на площадях, пытки и казни преступников и тяжело раненых пленных биранских солдат — намечались только на завтра, однако, и сегодняшний ужин был подготовлен так, что ничем не уступал любому, виденному Егоровым до этого, официальному государственному пиру.

Огромный дворцовый зал был наполнен столами с обилием изысканных явств и выпивки, а между главным входом в него и стеной с рядами окон расположились полтора десятка менестрелей и столько же артистов циркового жанра в готовности развлекать гостей.

Главными фигурами на ужине, кроме самой правительницы и её наследника, конечно же являлись военные. И не только генералы и адмирал, но и доставленные ими по настоятельной рекомендации и с разрешения государыни два десятка армейских и флотских офицеров, наиболее отличившихся в ходе завершившейся кампании. На ужин с герцогиней привели даже унтер-офицера егерей, смущённого и растерянного до синюшной бледности десятника, лично пленившего на третий день отступления биранцев от Вара младшего сына графа Тингера.

Сам владетель Вара тоже присутствовал, но явно тосковал в отсутствие своей любимой купчихи.

Всех военных посадили по отношению к столу государыни ближе остальных аристократов, сановников, посланников, главных храмовых жрецов, придворных и столичных начальников.

Едва принцесса и её сын опустились в свои кресла, как ансамбль менестрелей урезал мотив «Боже царя храни», а два лучших тенора и два баса из тех, что порученцу землянина удалось найти в Гирфеле, запели: «Боги храните Латану. Великая и мудрая, правь на славу, на славу нам. Правь на зло врагам, сильная и прекрасная. Боги храните Латану!»

Про герцогство Гирфель Игорь в своём поэтическом творчестве ничего упоминать не стал. Получит Латана корону Ливора, и что, попаданцу надо будет новый текст выдумывать? Нет, Егоров решил, что гимн, тем более, первый в этом мире музыкальный государственный атрибут, менять каждый раз не следует.

Глядя на присутствующих, землянин в полной мере понял шутливую фразу про отпавшие челюсти. Гимн реально имел фантастический успех. Да, слова были незамысловатые, как и в том подлиннике, с которого Егоров их написал, однако эффект произвели нужный.