Резон в словах инопланетянина, конечно, имеется. Немудрено, что после треволнений, связанных с гибелью капитана парни осознали, каким коварным и опасным может быть космос и категорически отказываются продолжить карьеру звездных старателей. Продадут «Кусаку» вместе с добычей, также им достанутся двадцать три с хвостиком миллиона кредитов с банковских счетов Тискси Хуори, еще кое-какие средства были ими заработаны нелегким старательским трудом. Так что по меркам Содружества парни уже «в шоколаде» и вряд ли захотят что-то менять.

М-да, трабла, еще какая! Короче, водка на ветер, закуска без пользы в унитаз. А попробую-ка зайти с другой стороны:

— Авро, а если не продавать «Кусаку», а сдать в аренду, например мне. Вы с братом отправляетесь на свой Гангар, я продолжаю начатую вами разработку космических минеральных ресурсов Солнечной системы. Вам с того будет регулярно денежка капать и нехилая. Поди плохо?

— Не, Лис, для нас с Куппи лучше кубель в руках чем гирисан в море. — Ух ты, аналог русской поговорки про «синицу и журавля» свидетельствует о том, что между «гоблинами» и людьми не такая уж непреодолимая культурологическая пропасть.

Ладно, пока мой инопланетный приятель основательно пьян, попытаюсь воздействовать на присущую всякому разумному существу склонность в неограниченной наживе.

— Ты только подумай, своей ушастой башкой, вы с братом живете припеваючи на своей планете, и в это время вам регулярно падают нехилые бабки в твердой валюте Содружества.

Однако гангарец оказался существом упертым и весьма приземленным в своих желаниях.

— Не интересует, Лис. Мы с братом, эта сама, основательно обсудили эту тему и пришли к единому решению продать корабль. А вырученных денег хватит нам и нашим потомкам на пару-тройку поколений вперед. А дальше, пусть сами зарабатывают.

От огорчения несговорчивостью упертого гангарца, достал из кармана пачку папирос и закурил, не отрывая задницы от кресла. Обычно дома я так не поступаю. Непременно выхожу на балкон, где у меня для этого специальный стул имеется и жестяная банка из-под консервированного тунца для сбора окурков. Эта упертая скотина подняла мне нервы до такой степени, что невыносимо потянуло тут же закурить.

— А может, все-таки подумаете? — Со слабой надеждой в голосе проблеял я.

— Что это? — Удивленно глядя на зажатую в моих зубах тлеющую бумажную палочку, поинтересовался Авро.

— Табачное изделие, именуемое «папироса», — ответил на автомате.

Поначалу гигант непонимающе взирал на меня своими огромными карими глазищами, но когда выдыхаемый мной табачный дым достиг его ноздрей Авро жадно втянул воздух и от удовольствия аж зажмурился.