На что старший брат тут же ответил в довольно резкой форме:

— Ты башкой своей подумай, Куп, где мы паслись всё это время?.. Ага на самых задворках системы, считай, практически вне зоны досягаемости корабельных сканеров. Но стоило нам только сунуться к обитаемой планете, как тут же начались неприятности.

— Ну не сразу же. Два с лишним года на спутнике проторчали.

— Это потому что энергоактивности не проявляли. Как только запустили главный двигатель в режиме тестирования, так тут же появились непонятно откуда… эти, то ли людоловы, то ли контрабандисты. Скорее всего охотники за живым товаром. Я тамошнее телевидение смотрел. Так на Земле аборигены постоянно воюют друг с дружкой. А это чистое раздолье для торговцев рабами и биоматериалом. Короче, ты как хочешь, брат, но я лучше обратно на Гангар подамся.

— Разумеется, Авро, куда ты, туда и я. И вообще, эта сама, я не подумал насчет опасностей. Ты всегда был самый башковитый во всем нашем семействе. Пусть этот хуман подавится нашим «Кусакой» и двадцатью тремя миллионами кредитов. Давай-ка еще по сто граммов.

— Не, лучше по двести, — возразил брат.

Незамысловатая шутка развеселила гангарцев и заметно приподняла их рухнувшее, было, ниже плинтуса настроение.

Неожиданно в питейном зале наступила мертвая тишина, причину которой братья поначалу не поняли, поскольку сидели спинами ко входу в заведение. Однако, следуя взглядам соплеменников, направленных в сторону входных дверей, также повернули туда головы и с недоумением увидели на пороге ухмыляющегося хумана. Ситуация примерно та же самая если бы в гарлемский кабак, где традиционно собираются чернокожие афроамериканцы, ненароком заскочил типичный европеоид и в самой непосредственной форме поинтересовался, можно ли ему отлить в здешнем туалете, или какой-нибудь гей-клуб посетил убежденный гетеросексуал и сходу прокричал: «Покайтесь, пидоры, в грехе содомском!».

Возникшее недоумение в душах закоренелых расистов бехаа начало довольно быстро перерастать в необузданный гнев. Однако человек, вне всяких сомнений, предвидел зарождающуюся эмоциональную бурю. Чтобы предотвратить назревающее кровопролитие, он подошел к барной стойке и извлек из кармана массивный перстень с характерным рисунком оскаленной пасти какого-то хищного инопланетного зверя и витиеватым вензелем со словами:

— Я от господина Рю.

Вид перстня и произнесённая чужаком фраза подействовали на бармена как успокаивающее магическое заклинание. Он со всем тщанием рассмотрел предмет, даже обнюхал. Удостоверившись в его подлинности, поднял руку, дабы привлечь всеобщее внимание, и громко на весь зал провозгласил: