Ведь как обычно происходили мои перерождения? Проявился, призвал рой дронов, по-быстрому закрыли требования бывшего владельца полученного тела. Как правило, это не занимало больше одних суток. Ну и дальше — вперёд, заниматься своими делами. Разве что в жёстком графике появлялось больше времени для тренировки нового тела, дабы довести его до моих обычных возможностей.

Но с моим роем дронов это было сделать проще простого. Где-то обходился загрузкой информации, где-то приходилось делать хирургические операции. Но, в целом, мой приход в норму был отработанной процедурой, которая занимала всего-то жалкие десять лет. Что такое десять лет по сравнению с потенциальным бессмертием?

Сейчас же, в данный момент, это всё превращается в интересный квест, который мне так или иначе, но придётся пройти. Сожалел ли я об этом? Точно нет. Как я уже говорил, остаточное влияние бывшего разума делало меня более человечным, вызывая те самые подзабытые эмоции: жажду приключений, интерес к жизни и даже месть.

Да-да. Бывший владелец этого тела, судя по всему, сильно любил своих сестёр и родителей и тяжело переживал их убийство. И желание отомстить врагам и спасти сестёр преобладало над всеми остальными, несколько мешая мне думать логически.

Если бы кто-то на меня сейчас посмотрел, то, наверное, решил бы, что ошибся. И сейчас я, Феликс, не совсем бездушный. А, ладно, к чёрту. Разбираться с этим, в принципе, не нужно. Всё, что мне нужно — это просто пережить. Со временем эмоции затухнут и исчезнут навсегда. И останусь я, как всегда, наедине со своим холодным разумом.

Ну и да, с моей армией дронов, которую уже пора начинать строить.

Я вернулся домой, и первое, что я увидел, — это явно расстроенного Сириуса, который тихонечко сидел в углу в кресле. Вы скажете, что не может дрон выглядеть расстроенным. Ну, вы не знаете Сириуса. Он показательно выпустил все шесть манипуляторов (кстати, интересно, когда он и за счёт чего успел отрастить ещё два?), сложил их у себя на корпусе, напоминая грустного толстяка, и всем видом выражал вселенскую скорбь.

— Накосячил? — весело бросил я с порога. Настроение у меня было весёлым.

— Господин, если вы скажете включить протокол самоуничтожения, то я…

— Ой, да хорош уже, — махнул я рукой. — Задолбал ты со своим протоколом самоуничтожения. Давай, чтобы не возвращаться к этому, принимай новую директиву. Самоуничтожаться до тех пор, пока мы не выберемся из этого мира, тебе запрещено.

Я на секундочку подумал, вспомнил, что случаи разные бывают.

— Разве что только по моему прямому приказу. Понятно?