Правда, никаких обвинений против Ренэ вроде бы так и не появилось, словно Стража не передала дело Академии.
На следующий день достойных целей для охоты не нашлось, поэтому я тренировался и обсуждал с командой возможность ещё одной прибыльной вылазки.
Обнаруживать слежку я не умел, и элеор в этом плане никоим образом не мог помочь, поэтому действовал аккуратно. Он забрал припрятанный артефакт и принёс его мне в уборную таверны. С помощью ножика и капли магии я вытащил из кулона зелёный камешек. Необычайно яркий… и треснувший. Жёсткое разрушение артефакта нередко повреждает материалы.
— Ну… он же всё ещё что-то стоит? — задумчиво спросил я сам себя, рассматривая камешек под светлячком. — Спасибо, Ренэ… хоть одной проблемой меньше.
Сидевший на подоконнике Эль наклонил голову, не понимая меня, и я снова почесал его пальцем. Тёмное создание выгнулось, подставляя голову, а потом… куснуло меня за палец.
— Ай… какого? — я одёрнул руку.
Фамильяр всё так же махал крыльями, и я ощущал его… веселье.
Нет слов. У потустороннего создания повадки кота.
Приняв случившееся, я достал из кармана блокнот и маленький карандаш и максимально чужим почерком написал: «Предложи справедливую цену, деньги и записку положи обратно в кошель. Если откажешься — верни на место. Не пытайся меня обмануть».
Немного блефа не могло повредить. Осталось лишь найти на окраине района охотников подходящий на вид ломбард. Элеор сложных команд не понимал, и требовалась визуальная наводка. Сложной магией шаманов, позволяющей смотреть глазами связанного фамильяра, я, конечно же, не владел.
Поэтому в магазинчике по соседству я притворялся, будто примеряю перчатки с металлическими вставками на костяшках. Фамильяр проник в ломбард через форточку в переулке, закрытую кованой решёткой. По моим скромным оценкам, действовал я довольно нагло и смело. Эль был глуповат и не понимал сложных по концепции команд вроде «уничтожь бумагу, если человек попытается её спрятать или скопировать».
Обновку я тоже приобрёл, выбрав перчатки без пальцев. Очень уж часто приходилось хватать колючие или шершавые предметы. Уже отойдя и свернув в переулок, я получил мешочек обратно. С моей запиской и шестью большими серебряными монетами номиналом по тысяче каждая.
Два месяца обучения оплачены за один день. Не знаю, насколько справедливой была цена, но лично продавать такой приметный камень не хотелось, как и долго носить его с собой. Остатки артефакта решил снова где-нибудь спрятать, а скорее всего — просто выбросить. Незаметно переплавить такой материал будет сложно, а продавать в целом виде рискованно. А если внутри сложная структура, я просто испорчу сплав и буду рисковать ради дешёвого лома.