Да кому вообще есть дело до народа? Бить палками на площади, если высказывают недовольство! А еще лучше — повесить. В назидание потомкам. Ибо нефиг…
Я тоже не знаю, как построить светлое будущее. Но я хотя бы не берусь за управление государством. Просто молча делаю свою работу. Да, местами грязную. Да, иногда с перегибами. Но лучше лишний раз перебздеть, чем допустить очередную революцию и последующий за ней кровавый террор.
Может, мы кого-то и отправили в ссылку на болота по ошибке, но зато спасли тысячи других жизней. Ну а что фашистами называют, обидно, конечно, но мы привыкли. Привыкли, что приходится делать грязную работу. Привыкли, что за нее нам плюют в морду. Утерлись, засучили рукава и пошли работать дальше, на благо народа. Хотя народ это, конечно, никогда не ценил, да и в будущем не оценит. Но такова правда жизни. Потому что если не мы, то кто?
Я не знаю другого способа остановить хаос. Только страх. Страх за свою жизнь. За жизнь близких. Это базовый инстинкт и самая сильная эмоция. Бояться — это нормально. Древний человек обязан своим выживанием страху, который помогал избежать опасных ситуаций. Храбрые защищали племя от нападок извне, и поэтому погибали первыми. Иногда не оставив после себя потомства. Те кто боялся — выжили и размножились. Так ген страха навсегда закрепился в ДНК. И его оттуда уже не выцарапать никак.
Не использовать самый надежный, проверенный эволюцией инструмент, было бы просто глупо. Вот отсюда и проистекают наши методы. Слухи и сплетни, подчас сильно преувеличенные, принимающие гротескные формы. Их специально распускают подконтрольные нам люди после нашей «настойчивой просьбы». А цель только одна — заставить идиотов бояться.
Самый лютый страх — это тот, который человек придумал себе сам. Пусть боятся ареста. Допроса в ЧК. Тюремного заключения. Ссылки на болота. Расстрела перед строем. Пусть вздрагивают, прочитав три заветные буквы, напечатанные на не очень качественной бумаге.
Страх парализует, заставляет включать разум, искать альтернативные решения. Иногда это помогает свернуть с кривой дорожки в самом начале пути, пока еще ничего фатального не произошло. Иногда — нет. Вот тогда и включаемся в работу мы… Нужно успеть остановить смуту, пока толпа не вышла на улицы громить магазины. Если это произойдет, то безвинных жертв не избежать.
Мы — волки, санитары леса. Если не убрать паршивую овцу из стада, она заразит бешенством всех. Нет ничего страшнее, чем обезумевшая от ярости толпа, которая от безысходности прет с голыми руками на пулеметы…