На этом можно было закончить наш разговор, но Пушкин… оказался слишком уж Пушкиным.

— Погоди, Александр, а он может с тобой разговаривать? А что он делает, когда находится не с тобой? А ты кому-нибудь говорил? А что, если за это тебя наградят? — тараторил Сергей без умолку, не давая мне нормально контролировать обстановку.

— Хватит! — в какой-то момент, не сдержался я. — Я тебе все объяснил. Ты не должен никому о нем говорить. И да, ничего больше не спрашивай. Я сказал все, что посчитал нужным. Теперь надо зачистить разлом, желательно, не оказавшись в желудке у какой-нибудь твари.

— Да, извини, я понял, — пробурчал Пушкин, наверняка осознавая, что действительно был слишком настырным.

— Если прям так хочется поболтать, то просто смени тему и все, — ответил ему, сканируя кусты на предмет чужой ауры.

— Другую тему, ну да, это можно, — воодушевился напарник. — Как там продвигается то расследование? Ты ж вроде как Артема прикончил.

Спасибо, отличная тема. Пушкин прям умеет меня бесить.

Пришлось в сотый раз рассказать, что я не «убивал Артема». Сами ратники не имеют ко мне претензий. А расследование пусть идет, как идет. Мне-то какое дело?

Не успел это все рассказать, как Пушкин ломанулся с дороги. Я чуть не убил его прямо здесь. Кому недавно говорил, что в другом мире нельзя лезть куда не просят. Вдруг там громада в засаде? Сожрет и мордой не поведет.

— Пушкин, да чтоб тебя! Что ты делаешь? — вспылил, понимая, что друг сведет меня в могилу в какой-то момент.

— Извини. Просто увидел тварь… Здоровенного хомяка, вроде бы. Хотел вот поймать, приручить, чтобы тоже был фамильяр, — ответил напарник, выходя из кустов и стряхивая с плеч розовую пыльцу какого-то растения.

— Пушкин…

— Что?

— Ничего. Идем дальше. Еще раз куда-то полезешь, пеняй на себя, — проворчал я, понимая, что выгляжу сейчас слишком занудно. Но это занудство спасает жизни.

Дальше я решил заняться основным делом — продолжить искать тварей, которые должны, по идее, искать нас.

Так, вроде вокруг все чисто. Связываюсь с Серым, чтобы узнать обстановку. Волчара молчит. Останавливаюсь, пытаясь связаться с ним еще раз. Чувствую, что мой фамильяр живой, находится где-то рядом, но почему-то не отвечает.

— Чего мы стоим? Только не говори, что устал идти, — озадаченно выдает Пушкин.

— Нам не надо никуда идти, друг. Кажется, мы на месте, — цежу сквозь зубы, ощущая что-то неладное. Стало как-то подозрительно тихо, а это всегда плохой знак.

Пушкин открывает рот, чтобы мне возразить или что-то добавить. Тут начинается атака чудовищ.

Либо мы вошли в место их плотного скопления, либо они нас специально заманивали. Главное, что в этой части осколка собралось множество разных тварей. Теперь ясно, почему зам. главы академии так беспокоился.