И тогда, наконец, послышался лязг отодвигаемых засовов и мягкие щелчки отпираемых замков. На пороге стоял огромного роста старик, опирающийся на ходунки. На крупном носатом морщинистом лице сверкали смешливые глаза под нависающими кустистыми бровями.
– А я знаю, зачем вы пришли! – уверенно заявил он, едва сыщики успели раздеться и пройти в комнату.
– Не сомневаюсь, Борис Соломонович, – улыбнулся Антон. – Поэтому никаких вопросов не задаю, сразу готов вас слушать.
И, поймав недоуменный взгляд Дзюбы, незаметно ткнул его локтем в бок: мол, ничему не удивляйся, ничего не спрашивай, молчи и слушай.
– Вы, молодые люди, не присаживайтесь, долгого разговора у нас не получится, потому что про Лёньку я ничего не знаю.
– Про Лёньку? – переспросил оторопевший Антон. – Про какого Лёньку?
– Про Лёню Курмышова. Вы же из-за него ко мне пришли, правда? Из-за него, из-за него. – Борис Соломонович укоризненно покачал головой и с трудом занял место на диване, пристроив ходунки рядом. – А теперь делаете мне невинные глазки.
– Борис Соломонович, дорогой, вот чем хотите поклянусь: впервые слышу! – воскликнул Антон. – Так что с этим Курмышовым не так?
– А все не так! – задорно выкрикнул бывший ювелир. – Потому как убили его. Его Алёшка Сотников опознавать ездил в морг. И опознал! Эх вы, сыскари! Тьфу! Одно название. Лёньку Курмышова убили, а вы и не знаете. Чего ж удивляться, что вы преступления не раскрываете. Куда вам!
Антон молча стоял, привалившись спиной к стене, и ждал. Рядом с ним в точно такой же позе стоял Роман Дзюба. Пауза явно затягивалась. Первым не выдержал хозяин дома:
– Так вы что же, не из-за Лёньки пришли? А из-за чего тогда? А с Лёнькой что? Уже все раскрыли, всех поймали, и вопросов больше нет?
– Мы, Борис Соломонович, пришли из-за колье. Довольно крупное изделие, сапфиры, топазы, бриллианты, рубины. И еще один очень крупный рубин. По дизайну похоже, как будто из-за гор встает солнце и освещает море. Ничего о таком не слышали?
Кустистые брови ювелира поползли вверх.
– Картина маслом, – протянул он. – Как было сказано в моем любимом фильме «Ликвидация». Это вы мне что сейчас описали, ювелирное изделие или вышивку бисером?
– Колье, Борис Соломонович, самое настоящее колье. В нем одна дама на приеме появилась на прошлой неделе. А на следующий день оно пропало.
– Девятнадцатый век?
– Вот не знаем, – развел руками Антон. – Может, девятнадцатый, может, даже и восемнадцатый, а может, и вовсе новодел.
– Размер знаете?
– Ну… – Антон показал пальцами длину и ширину изделия, опираясь на показания Татьяны и Светланы Дорожкиных и Аллы Анищенко.