— Тёма, можешь меня считать параноиком, но я людям не доверяю.
— И как же ты психическое здоровье поддерживаешь? — проявил искреннее любопытство Кузнецов.
— Заказал автономный искин-психотерапевт без выхода в интернет, у которого доступ настроен на аппаратном уровне только на меня.
— Хм… — с задумчивым видом побарабанил пальцами по столешнице Кузнецов. — А это интересный вариант. Я такой не рассматривал. Нужно будет тоже прикупить такой искин. Хотя искины меня бесят!
— Это чем же? — не разделял его отношения к разумным компам Иванов. — Они же обезличены, безынициативны и опутаны кучей ограничений.
— Просто бесят! — скривился Артём, словно откушал текилы и закусил солью с лаймом. — Их слишком много стало в нашей жизни. Каждый шаг контролируют. Нет той свободы, какая была в нашей молодости. А всё начиналось так невинно. Сначала камеры видеонаблюдения стали появляться на улицах и дорогах, потом система опознавания лиц. Не успели обернуться, а искины уже контролируют все сферы жизни от сельского хозяйства, экономики и дорожного движения, до смыва воды в сортире.
— От прогресса никуда не деться, кроме возвращения в средневековье, — тон Иванова был спокойным и рассудительным. — А это легко достижимо. Достаточно какому-нибудь идиоту пустить в ход термоядерное оружие. Но что-то мне не улыбается жить на ядерном пепелище.
— И всё же от ядерного оружия есть польза, — продолжил Кузнецов. — Оно сдерживает глобальные военные конфликты.
— От искинов тоже пользы немало, — продолжил Иванов защищать искусственный разум. — В отличие от людей, они не подвержены эмоциям. Пока они регулируют многие сферы человеческой жизни, о глобальном конфликте можно не переживать, если только к нам не прилетят зелёные человечки.
Сауле-клон нежно погладила по плечу Ивана и сказала ему:
— Ты у меня такой опытный мужчина. И друг у тебя хороший.
— Да-да, Сауле, — с лёгким раздражением отозвался он. — Дома поговорим.
— Кстати, Вань, — с лёгкой завистью окинул взором его спутницу Артём, — ты всё ещё в Челябинской области живёшь?
Иванов недовольно поджал губы и вытянул их утиным клювом.
— Основной дом там, да…
— Что-то ты не выглядишь довольным, — покосившись на его спутницу, произнёс Кузнецов.
— С чего бы, Тём? Вот ты не любишь искины, а меня вымораживает глобализация. Раньше Барсуки находились почти в ста километрах от Челябинска, а сейчас город так разросся, что теперь я живу на его окраине.
— Разве от этого что-то изменилось?
— Ещё как! — не сдержал раздражения Иванов. — Пришли, понимаешь, заставили шлагбаумы убирать и часть заборов сносить. Раньше весь посёлок был моим, теперь мне принадлежат несколько отдельных больших участков, между которых по дорогам ездят эти йогуртовы электрические повозки!