Она не договорила. Он сделал шаг к ней, и она инстинктивно отступила назад, ударившись спиной о стену. Он подошел вплотную и уперся ладонями в стену по обе стороны от ее головы, заманивая в ловушку.

— Я купил тебя, Амина, — сказал он, низко, почти шепотом, и его дыхание коснулось ее лица, — потому что у тебя есть то, что я ищу. Твои руки. Твои рисунки. Твои глаза, которые видят сквозь стены. Я не покупал тело. Я покупал душу.

Он наклонился еще ближе, его губы почти коснулись ее уха.

— И я хочу, чтобы ты нарисовала мне горы. Те самые, что ты видишь в моих трещинах. Я хочу увидеть себя твоими глазами.

Он отступил так же внезапно, как приблизился, оставляя ее стоять у стены, дрожащую и сбитую с толку.

— Завтра утром я покажу тебе мастерскую. У тебя будут любые краски, любые кисти, любые холсты, которые ты захочешь. Ты будешь рисовать. Это твоя работа теперь.

— Я не понимаю, — прошептала она, и в ее голосе послышалась горечь. — Ты хочешь, чтобы я рисовала? Это все?