— Да господин. Прошу меня простить, — поклонившись, ответил Гринд. В ответ на что Дагер, с удивлением, мысленно отметил:

— Не зря говорят, горбатого могила исправит. Видимо Гринду, смерть действительно пошла на пользу. Но это к лучшему. Наверное.

— Надо же, он нам даже телегу купил, — решив начать разговор, произнёс Гринд, как только они покинули село. — А я уже думал, что мы пешком пойдём, — добавил он. Но что-то пошло не так и никто ему не ответил. Мара и Дагер, чуть понурив головы, всё также были погружены в свои мысли.

Немного помолчав, Гринд вновь заговорил, — что вы сидите такие поникшие? Будто что-то страшное произошло. Ну, подумаешь, упырями нас сделали. Что теперь?

— А что в этом хорошего? — Невесело вопросил Дагер.

— Ну… ничего. Но заметь, если бы он просто убил бы нас, было бы явно хуже.

— Ага. А так чудовищ сделал. Великолепно, мне больше нечего сказать! — С нескрываемым сарказмом произнесла Мара, на что Гринд неожиданно усмехнувшись, спросил:

— Подруга, чего это ты? Неужели себя за человека считала? И это после всех тех, кого ты убила?

— Это другое! — Буркнула в ответ девушка, отвернувшись и не желая говорить дальше.

— А как по мне разницы никакой. — Сказав это весьма беззаботно Гринд, потянулся, а затем облокотился на борт повозки. — Что до этого убивали, что теперь будем убивать. Как по мне, единственное, что поменялось, так это работодатель. — Будто разговаривая с самим собой, продолжил мужчина.

— Работодатель? — С усмешкой переспросила Мара. — Для этого работодателя ты не больше чем раб, кукла. Сломался, починит, не получится починить, выкинет.

— Будто раньше было по-другому, — совсем невесело отозвался Дагер.

— Раньше нам хотя бы деньги платили, — тут же возразила Мара, на что уже Гринд вставил словечко:

— Ну и толку тебе от этих денег, если бы вечера тебя убили?

— Никакого. Поэтому, плохо или хорошо, но волей судьбы, буду служить господину Григорию. Тем более, выбор у меня всё равно невелик. — Не особо весело, произнесла Мара. Хоть она и смирилась с произошедшим, но радоваться этому, ей как-то не хотелось. Тем более практически в каждой легенде упырей малевали как весьма уродливых и злобных созданий, любимым лакомством которых, конечно же, были грудные дети и непорочные девы.

Примерно те же чувства испытывал и Дагер. За прошедшую ночь он прекрасно осознал всё, что произошло, но принять то, кем он стал, он попросту не мог. Так ещё и волновался, из-за того, что гильдия наверняка попытается отомстить ему. Всё же по факту, он стал предателем, пусть и не по своей воле.