Напевая себе под нос на мотив старинной песни «Златые горы» бессмертные строки Пушкина:

О, сколько нам открытий чудных

Готовят просвещенья дух

И опыт, сын ошибок трудных,

И гений, парадоксов друг…

я извлек из набедренного кармана тесак отменной заточки и рубанул по контуру, подсвеченному Клэр. В результате получил парочку практически одинаковых по массе кусков. Затем от одного из них отмахнул ровно шестьдесят граммов магической субстанции и положил в карман. Передам алхимикам, может быть, у них получится сварганить для меня нужное зелье.

О том, что в подчинении Нифонтова имеется парочка чародеев нужной направленности мне было известно. Варят алхимию для каких-то практических надобностей артефакторов. Если у них не получится, хотя бы, подскажут, к кому обратиться. Большую часть амбры убрал сейф. Затем направился в артефакторную мастерскую.

По дороге в голову мне пришла забавная мысль. Это хорошо, что Петр не болтлив. Узнай кто-нибудь из чародейской братии, что именно хранится под пассажирским сидением моей «Каравеллы», сперли бы вместе с автомобилем. Оно ведь только цена имеющегося в моем распоряжении сырья составляет, по самой скромной оценке, восемь с половиной миллионов. Что же касательно стоимости готового зелья, там уже цифры на порядок выше. Даже за эти деньги эликсир на основе магической амбры, способствующий развитию средоточия и манопроводящих каналов, чародейская братия готова отрывать едва ли не с руками. И еще один момент, редкий алхимик, способный изготовить зелье повышения магической силы, откажется от столь заманчивого предложения, поскольку манипулирование столь мощными ингредиентами усиливает его профессиональное мастерство даже без приема внутрь препарата.

При моем появлении Кирилл Валерианович с достоинством поклонился и, выслушав мою просьбу, указал рукой на одну из дверей, на которую я до этого не обратил внимания:

— Ваше Сиятельство, вам вон туда. В хозяйство Перидерия Андрея Львовича. Он у нас главный по алхимии.

Означенный товарищ показался мне поначалу эдаким полноватым ботаном-увальнем невысокого роста с неряшливой бородой, неухоженной темно-каштановой гривой и здоровенным шнобелем какого-нибудь Нафанаила Абрамовича Натанзона. Сонно-пофигистическое выражение на физиономии чародея лишь подчеркивало это мое впечатление, мол, шо ви гои смыслите в настоящей алхимии.

Однако лишь стоило мне «засветить» кусочек амбры перед выдающимся носом чародея, Андрей Львович буквально преобразился. Мне показалось, даже в росте прибавил и вообще, постройнел и причесон с бороденкой как бы сами собой перестали представлять эдакий взрыв на макаронной фабрике. Магия, однако. Схватив трясущимися от волнения руками магическую субстанцию, алхимик принялся вертеть её перед глазами, нюхать, даже на зуб попробовал. Наконец, положил на стол и уставившись на меня своими близко посаженными хитрющими зенками, объявил вердикт: