Новый напалм был темнее по цвету и с более резким бензиновым запахом. Всё остальное было тем же самым, и прапорщик Зинкин и провода и даже погода была тихая и безветренная.
Как говориться, ничего не предвещало. Зинкин первый и начал. Крутанул ручку генератора, но взрыва не произошло. Что-то с проводами. Зинкин побежал по полосе, ища повреждение электросхемы, которую он вчера собирал.
Народ наблюдал прапорщика в полевой форме, мечущегося и постоянно приседающего. Некоторые эти манёвры приняли за начало боевых действий и даже захлопали. Наконец обрыв был найден и Зинкин совершил подрыв полосы.
Такой красоты я не видел никогда. Разноцветное пламя взвилось вверх и медленно стало опадать не землю, страшно чадя и потрескивая разноцветными искрами. Чёрного дыма было больше раза в два. Безветренная погода не давала дыму рассеиваться и он заполнил всю полосу и бегущих солдат мало кто мог разглядеть. Первый добежавший до БДШ стукнул молотком по гвоздику, но ничего не произошло. Надо было выполнить два взаимоисключающих приказа. Один, это убедиться в том, что шашка заработала, второй, бежать дальше и не задерживать других. Дыму хватало и так, а две шашки не подавали признаков жизни. Минуты три была заминка, потом на шашки плюнули и побежали дальше, но уже группой, скопившейся за стенкой и ожидавшей большого дыма. Это можно было расценить как прорыв обороны противника в составе отделения. Ситуацию усложняло то, что почти ничего не было видно. Чёрный коптящий дым застилал глаза и мысль была одна, только вперёд, по бревну, под проволокой, по лестнице, под бревном, через лужу и на второй этаж с помощью товарища. С высоты картина битвы представала в полной красе. Зрители отступили к лесу, но в их сторону двигалась стена дыма, за которым они вряд ли что видели. Основная группа скопилась у водонапорной башни, где в кустах засел рядовой Басов. Бойцы в запале и адреналине делали всё с полной отдачей и в пылу боя, находясь в окне второго этажа, сержант Рунов выпустил оставшиеся в рожке патроны в сторону зрителей. Некоторые даже присели, а одна девочка заплакала и побежала к маме.
Наконец все были за стеной, и в дело вступил ефрейтор Кошкин. Поднимаясь по скобам, он стал опасаться сбрасывать «Васю» вниз, настолько близко гости подошли к башне. Ситуацию разрядил лейтенант с мегафоном, который попросил всех отойти от башни потому, что там засел снайпер противника. Толпа, испугавшись снайпера ломанула в сторону, кто-то упал, переволновавшийся Кошкин сорвался с высоты третьего этажа и полетел в кусты, откуда Басов, видя падающее тело, заорал так, что остатки родственников бегом покинули зону сражения.