Старушки, которым никто, кроме друг друга, был не нужен, тоже мне нравились. Хотелось бы мне быть такой же активной на исходе жизни и уметь так же радостно встречать новый день! За все время я не услышала от них ни единой жалобы, ни намека на нытье. Оптимистки!
И даже на студентов-песцов я смотрела с умилением. Какие молодцы! Какая прекрасная у них юность! Я в двадцать лет уже была замужем, нянчила капризного младенца, стирала пеленки. А могла бы как они — по горам. Или не могла бы, потому что у моей семьи не было денег, чтобы купить новую одежду многочисленным детишкам, мы донашивали куртки, рубашки и кроссовки друг за другом, что уж говорить про поездку на Драконий Архипелаг, которую я даже в 36 не могу себе позволить.
Если бы не Юмай, я бы никогда не увидела ни горных вершин, ни цепляющихся за них облаков, ни оранжевого неба над головой.
Не могу сказать, что это был какой-то потрясающий воображение закат. Видала я и поярче. В Сервении закаты куда красочнее. Там они алые, бордовые, иногда зловещие, иногда бесконечно воздушные. Но сама тишина вокруг, это бескрайнее пространство, этот ветер, треплющий волосы — когда закат не просто закат — такое, конечно, бывает раз в жизни. И эти минуты наполнились волшебством. Я знала, что никогда не забуду этот день. Он навсегда останется в шкатулке моей памяти самым крупным и чистым бриллиантом.
Альтау, помня о моем страхе высоты, стоял за спиной и бережно придерживал меня за талию. Я замечала любопытные взгляды окружающих, но не видела в них ни капли осуждения. Впрочем, все было довольно невинно. Между нами был плед, накинутый на мои плечи. И ветер, треплющий мои волосы.
Позади раздался хлопок — это Тимо открыл шампанское. Зачем, почему? И стеклянные бокалы — какая неуместная роскошь посреди заката в горах!
— Лучше пластиковые стаканчики, — шепотом сказала я Альтау.
— Их так просто потерять, — пояснил он мне. — А места тут заповедные, за такое и штраф схлопотать можно. Стеклянный бокал точно не потеряешь. К тому же это красиво.
Тут не поспоришь — роскошь и шик. Я глотнула шампанского. Дорогое, наверное. Не разбираюсь. Невкусное. Кисло-горькое. Пузырьки забавно щекочут небо. Зато внутри стало тепло.
— За нас всех, — провозгласил Тимо.
— За новые горизонты! — добавил Альтау.
— За жизнь, где каждый день — счастье, — сказала Грета (или Герда?).
— За молодость!
— За родителей, которые нас очень любят!
— За закаты и рассветы!
— Драконий Архипелаг!
— За прошлое и будущее!
— За любовь, — подняла свой бокал Майлин и многозначительно поглядела на нас с Альтау, стоящих близко-близко. Ей можно, она пишет романы.