Сняв с пояса металлическую фляжку, на вид военную, он с жадностью отхлебнул из нее, поморщился. И вновь его пробил кашель.

Марьяшка с ужасом наблюдала, как часовня, которую с такой любовью и трепетом стоил дед, освещая каждый уголок, превращается в груду щепок. С ее губ сорвался шепот спасительной молитвы. Найдя в себе силы, она сложила связанные руки лодочкой, а затем перекрестилась несколько раз.

- Ты чего там бубнишь, лярва?! – недовольно скривился здоровяк. – А ну заткнись свой хлебальник!

Марьяшка шмыгнула носом и замолчала. Страх сменился обреченным равнодушием. Она понимала, что никто ее отпускать не собирается. Беглые на такое неспособны. Заберут с собой, потаскают по лесам, а потом избавятся как от обузы. От мрачных мыслей стало не по себе. А перед глазами вновь возникло темное мрачное помещение, утопающее в свете чадящих факелов. Как же эти уголовники напоминали по своим повадкам тех бородатых варваров, что разоряли каменное святилище в ее странном виденье. Они даже пахли одинаково: кисловато, тошнотворно, словно свиньи в хлеву.

Заметив на себе чей-то пристальной взгляд, Марьяшка насупилась, опустила голову. Но неприятное ощущение никуда не исчезло.

- Не бойся, мы тебя не тронем, - прошептал юношеский голос.

Марьяшка ничего не ответила.

- Ты главное не трепыхайся. И все будет хорошо.

- Я тебе не верю, - шикнула на него девушка.

- И правильно делаешь! – оглушил ее хрипатый бас.

Здоровяк схватил ее за шкирку и хорошенько встряхнул. Молодой вор, что пытался ее успокоить кинулся на помощь, но тут же получил ногой в живот. Тут же согнулся по полам ловя ртом воздух.

- Цыц, салабон! На кого тявкаешь нах, а ну лежать! – Здоровяк сжал его горло в стальные тиски. Потом немного подумал и притянул его к себе, так, чтобы юноша почувствовал отдающее гнильцой дыхание.

Марьяна отвела взгляд, ей было противно наблюдать за разборками преступников. Взгляд скользнул по стене, к резной скамейке на которой лежал большой охотничий нож с цветастой рукоятью. Если она сможет до него дотянуться, то возможно…

Что возможно? Разве это что-то изменит?

Марьяшка даже помыслить не могла, что сможет применить оружие по назначению. И дело даже не в усилие, которое надо приложить что хорошенько размахнуться, а во внутреннем убеждении, ведь причинить боль другому человеку это грех.

Немного помедлив, она все-таки сдвинулась чуть левее в направлении скамейки. Возможно, ей не потребуется никого резать, просто выставить оружие перед собой чтобы напугать бандитов. И этого будет достаточно. Они увидят нож в ее руке и разбегутся, словно зайцы, - подумала Марьяшка и отругала себя за слишком наивные мысли.