* * *

Кайзер Германии внимательно наблюдал за происходящим в сопредельных державах. Франция извечный конкурент за первенство в Европе, сильный, опасный соперник. В союзе с Бельгией, Испанией и Португалией Луи Французский по праву считался одним из самых могущественных лидеров на планете, особенно если прибавить ко всему обширные колонии на Черном Континенте и в Новом Свете. Не раз лягушатники предъявляли права на престол соседних держав, и дело всегда заканчивалось большой кровью…

Несколько раз Париж объективно был недалек от господства на континенте, но тогда вмешивались или Россия, или Британия. Москва и Лондон ревностно следили за лидерами Европы, не из сочувствия, а лишь для того, чтобы не дать появиться сильному противнику. Если верх брал Берлин, то эти двое, не сговариваясь, выступали за Францию, и делали ровно наоборот, когда галлы набирали силу. А бывало Винчестеры или Романовы специально стравливали между собой Валуа и Габсбургов, когда чувствовали, что они могут объединиться.

Сейчас объективно был период усиления Германской Империи, крепкий союз с Австро-Венгрией, почти зависимой от Берлина, традиционно теплые отношения с Италией и нейтралитет Испании делали Кайзера лидером и возможным объединителем Европы. Это, с одной стороны, радовало, но и заставляло быть начеку. Поэтому Фридрих Габсбург не мог не обратить внимание на возню вокруг Севера. Традиционно Дания, Норвегия и Швеция были близки к Берлину, территориально, исторически, и просто по-родственному, однако сейчас владения норманнов могли стать источником проблем.

Осло и Копенгаген тяготели к Британии, ко всему Винчестер пытался поглотить Швецию, говорят он готовил унию трех северных держав для своего третьего сына принца Крочбэка. Возможно, Карл железная Голова ошибся, питая надежды заключить династический брак между герцогом Ливерпула и своей дочерью Ульрик Элеонорой, ведь следующим ходом коварные лайми могли замыслить убийство Фредерика Гессена… Что-то определенно произошло и между Лондоном и Стокгольмом, наметилось охлаждение, этим можно было воспользоваться и укрепить позиции Германии на Севере, однако произошел разворот в сторону Москвы.

— Ваше Величество, принц Фредерик Гессен отозван в Стокгольм, однако его место в Москве заняла принцесса Ульрик Элеонора, — взял слово барон Освальд фон Рихтгофен министр иностранных дел Германской Империи.

— Разве это не говорит об ослаблении позиций Москвы, слышал, что Фредерик Гессен ввязался в какую-то дуэль в первом кадетском корпусе и дабы спасти его дядя Карл решил сделать рокировку, — высказал свое мнение принц Август Виктор Баварский.