Спустя сутки. В том же доме
— Вот такие дела, старшой, — вздохнув, пояснил Пест. — Я в нее силу волью — она глаза откроет, в потолок поглядит и снова начинает силу из себя выливать.
— И не говорит ничего? — спросил староста. Пест в ответ отрицательно покачал головой.
— А ведьма-то настоящая? — обеспокоенно спросил староста, поглядывая на молодую девушку.
— Ведьма как есть, но ведьма непростая. В силу вошла, и спасу от нее не будет, коли обозлится, — хмуро ответил Пест. Он не спускал взгляда с девушки. — Она седьмой раз силу свою отпускает…
— Проклинает, поди? — тут же спросил староста.
— Нет, тьма из нее течет, словно дырявая девка-то, — Пест почесал макушку, припоминая свою учительницу. — То у люда, даром наделенного, бывает, когда жить им опротивело. Так Аккилура учила…
— Так она?..
— Сдается мне, так, — кивнул Пест. — Спину видал её? А руки у кистей?
— Видал. Сдается мне, что в кандалах жила. От того у ней руки кривые у кистей, — староста нахмурился и начал припоминать. — Дед мне сказывал, что колен пять назад ходили торгаши в краях наших и на Ворж заглядывали. С тех торгашей толку было чуть, продать им, почитай, и нечего было. Пушнины промысел мы не ведем. А дед мой говорил, что торгаши те на юга ходили и былины сказывали. Мол, на югах живут степняки. Они домов не строят и живут в юртах разборных из палок и шкур. Все всадники искусные и глаза у них узкие. Как у девки этой…
— Степнячка? — хмурясь, спросил Пест. — Какой с того толк, ежели она помереть решила?
— Ну, бабы дело такое, — пожал плечами староста. — Коли баба чудит — тут только одно средство.
Пест повернул голову и заинтересовано взглянул на него.
— Мужика ей надо! — пожав плечами, ответил староста.
— Тю! И кого мы на ведьму в силе положим? — с прищуром спросил Пест. — Сам справишься?
— Так… оно ж… и проклянуть может?
— Может! — кивнул Пест. — Так проклянуть, что на семь колен хватит. Или так, что я не разберусь в том проклятье.
— Своих мужиков не дам! — тут же насупился староста Воржцев. — Нехай помирает…
Староста сложил руки в замок и уставился на степнячку. Потом его брови поползли вверх. Он перевел взгляд на Песта, снова на степнячку, потом снова на Песта.
— Ох, и нахлебаемся мы, старшой! — начал Пест, не обращая внимания на старосту. — Нести ее тогда надо далеко, чтобы смерти ее рядом с домом людским не было. А как помрет, так на осиновых дровах ее спалить. А так бы вразумили ее, откормили, да и отпустили бы с миром. И греха бы за нами не было…
— А ты с ней справишься? Не натворит она худого дела? — спросил староста. Он все так же с прищуром поглядывал то на девушку, то на Песта.