Мужики в избе начинают гомонить, обсуждая положение дел, и чем оно могло бы закончиться. Пест хмурится и глубоко вздыхает.
— За луга и поля нынче Лукаша озаботится, — немного подумав, отвечает Пест. — А мне надобно знак свой оставить во всех селах, за которые ответ держать буду.
— И за какие же села ответ держать будешь? — с ухмылкой спрашивает староста. Мужики тут же притихли, ожидая ответа Песта. Вестовые из Куприян, Дорожичей и Воржских рыбаков поднялись. Возникает пауза, во время которой Пест заглядывает в глаза каждому вестовому.
— Хотелось бы за все, что деньгу несли немалую, да боюсь не поспеть везде, — Пест пожимает плечами, словно извиняясь, и продолжает: — Я так думаю, что пока ответ держать буду за села Ведичей, Куприян и Дорожичей… Еще мыслю, что за рыбаков Воржских. Уговора с рыбаками не было, но зело доброе и нужное дело было от них.
— Рыбаки Воржские хоть и не ведут с нами дел прямых, но дело доброе делали, когда нас нужда припирала, — громко произносит усатый мужик из Куприян. — Добре!
— Ну, коли так… — бормочет староста, поднявшись из-за стола, —…то завтра тебе в путь собираться надобно. Не дело это, чтобы села без знака твоего были.
Мужики еще что-то обсуждали и спорили, но ничего серьезного уже не было. Пест сидел в уголке и думал, посматривая на старосту. Тот заметил внимание, обращенное на него, и поспешил разогнать мужиков по домам, мотивируя это посевной и ранним подъемом.
— Вижу, есть что тебе еще сказать, так, Пестушка? — спросил староста, когда в доме остались они вдвоем.
— Есть, старшой, — тихо произнес Пест. В этот момент дверь скрипнула и в дом попыталась войти жена старосты.
— Брысь! — рявкнул староста, и супруга поспешно вышла, заметив, что в углу горницы сидят Пест и староста.
— Знаешь за ведовской рок? — без прелюдий спросил Пест.
— Знаю, — староста тут же нахмурился и подобрался, чувствуя, что разговор неспроста. — Узнал за свой рок?
Пест кивнул. Его взгляд уперся в пол у самых ног.
— За смерть мой рок таков: как смертью замараюсь, так на мои проводы она и пожалует, — Пест умолк, а староста спросил:
— Значится, не выйдет из тебя воя мажьего? — Пест кивнул, подтверждая слова старосты. — Значит, будешь как Аккилура, окольными путями ворожить, а прямо никого ворожбой убивать не сможешь… А сердце? За сердце рок знаешь?
— Знаю, но сам пока не понял, — хмурясь, ответил Пест. — А раз сам не понял, то чужому не скажу.
— Быть по-твоему, — со вздохом сказал староста и поднялся. — В дорогу когда собираться будешь?
— Сильно торопиться некуда, думаю, на этой седмице отправлюсь, — Пест тоже поднялся на ноги, протянув раскрытую пятерню старосте. Тот ее пожал. — И это… старшой, ты за Дакритом присмотри. Он не злобный, но может куда не след нос начать совать…