— Мама, поешь! — обратилась к ней Лита, ставя перед ней тарелку с парящей ароматной кашей. Мать не прореагировала. Даже не моргнула. Лита принялась трясти ее за плечо, и та встрепенулась.
— А? Что?
— Мам, тебе поесть надо! Ты сегодня не ела совсем…
— Не хочу… — одними губами произнесла в ответ мать, бездумно глядя в тарелку с парящей кашей.
В это время из-за печи вышел Пест. Его лицо было бледным и осунувшимся, как и лицо матери, но его глаза… Они были полны решимости.
Он прошел за стол и сел, взглянув на уже подросшую Литу.
— Ставь ужин. Мне идти надо, — коротко бросил он ей. Лита метнулась к котлу и принялась накладывать в отцовскую миску кашу. Навалив с горкой, принесла ее Песту и поставила на стол. Сама же отошла к стене и спросила оттуда:
— А куда ты пойдешь?
— Ворожить…
— А что ворожить собрался? Дело к ночи же! Не видать ничего!
Пест не ответил и замер, перестав жевать. Он взглянул на миску и, проглотив, произнес:
— Смерть ворожить буду.
Мать подняла на него глаза и тихим шепотом произнесла:
— Не быть миру, пока мести кострище горит. Не быть прощенью, пока мести пожар не истлеет… — она оторвала взгляд от столешницы из обычных тесаных досок и уставилась в глаза Песта. — Не бери греха на душу, не пачкайся в смерти. Не такой ты… не таким тебя растили… Огниво — да, тот может, а ты нет…
Пест молча продолжил есть. Периодически он останавливался и начинал рассказывать:
— От Лесного хозяина весть была. Конные, что у нас люд резали, в Ультак вернулись, а уже следующим утром из Ультака вышли двадцать три десятка воев пеших, — Пест закинул в рот несколько ложек каши и, прожевав ее, продолжил: — Все вои в доспехах. У всех одинаковые, словно из Гвардии государевой. Только у каждого на щите знак Ультака-града.
Пест надолго замолчал, доедая кашу. После того, как полностью доел и вымазал тарелку хлебом, он поднял взгляд на мать. Та следила за тем, как он ест. От ее внимания не укрылось, что Пест заглатывает кашу, не особо разбирая ее вкус.
— Двадцать три десятка воев, — Пест вздохнул и поднялся из-за стола. — Когда живых для боя не хватает — я мертвых звать буду. Для того смерть ворожить надо.
Пест поклонился матери в пояс и вышел из дома. Его проводили глазами мать и сестра.
— Нас убьют? — тихо спросила Лита после того, как ушел Пест.
— Единый не выдаст — вурдалак не съест, — задумчиво ответила мать, глядя на закрытую дверь. Не отрывая взгляд от двери, она обратилась к Лите: — Беги к старосте, расскажи разговор наш ему. Про двадцать три десятка воев не забудь.
Она оторвала взгляд от двери и, пододвинув к себе тарелку с уже остывшей кашей, начала есть.