Перед Пестом тут же появились двое слуг. Один держал на красной бархатной подушке золотую медаль в виде четырехконечной звезды на толстой серебряной цепочке. Второй слуга торжественно повесил на шею юноши этот довольно тяжелый отличительный знак. Как только орден оказался на груди ведуна, оба служки быстро ретировались, а церемониймейстер снова начал говорить.
— За самоотверженную помощь народу славного государства Гвинея, несмотря на ущерб собственному имуществу, благосостоянию и праву, Пест Средний… — тут церемониймейстер оторвал взгляд от свитка и взглянул на государя. Тот уже встал и был готов выполнить действия, положенные по протоколу. —…удостоивается чести быть посвященным в Рыцари Короны славного государства Гвинея!
Церемониймейстер умолк и свернул свиток, а худощавый государь довольно тихо, но четко произнес:
— Подойди и прими благодать от меня и Гвинеи, родины нашей.
Пест медленно подошел к государю на расстояние вытянутой руки и остановился. В какой-то миг мужчина в белых одеяниях замер, рассматривая перечеркнутые круги на повязке Песта и тихо, шепотом скомандовал:
— Оголи глаза.
Совсем еще юный ведун поднял руку и стянул повязку, явив государю свои пустые глазницы.
— Где глаза оставил? — вновь очень тихо спросил государь.
— В Тени, когда народ уводил, — тихо ответил Пест. Мужчина в белых одеяниях на это только едва заметно вздохнул.
— Преклони колено, — произносит мужчина и крепче хватает эфес меча. Камень на эфесе слегка засветился, и меч отрывается от земли.
Государь держит его ровно, одной рукой, словно тот пушинка. Вот конец клинка касается левого плеча, а голос мужчины в белых одеяниях громко произносит:
— Клянешься ли ты душой и сердцем, совестью и посмертием, служить верой и правдой славному государству Гвинея?
Меч начал светиться белым светом, являя над головой юноши неясные образы и обрывки каких-то воспоминаний.
— Клянусь! — вмиг пересохшими губами произносит тот самый босоногий мальчишка, что так мечтал научиться плести лапти. Тогда бы его стали брать в лес, по грибы и ягоды.
Меч перемещается на правое плечо.
— Клянешься ли ты явиться к престолу и преклонить колено, если над небом Гвинеи прозвучит «Гвинейский горн», призывая тебя?
— Клянусь! — вновь произносит еще совсем мальчишка, который укладывает тело старой ведьмы, бывшей его первой наставницей, на костер.
Меч ложится плоской стороной на темечко ведуна.
— Поклянись, что ни делом, ни мыслию, во вред направленным нашему государству, запятнан не будешь!
— Клянусь! — повторяет мальчишка, глядящий на синюшное лицо своего убитого отца. Мертвое лицо что-то пытается говорить.