— Всех погляжу, кого найду.
— А куда их потом? Они же и разбойничать начать могут.
— Вы бы харчей каких собрали в дорогу им, я их дальше отошлю.
— Думаете, уйдут?
— Уйдут. Я их в свои земли отправлю, землю пообещаю, — произносит Пест и останавливается. Заглядывает в глаза Мастера. — Ежели они сюда от Северного моря дошли, то и до земель моих за Ультаком дойдут.
Пест продолжает путь за ворота, а Мастер остается стоять, задумчиво глядя в спину Песта.
— Старшой, так чего делать-то? — слышится голос одного из сопровождающих бугаев.
— Пробегитесь по торгашам, харчевням и мастеровым. Пусть еду дают, кто сколько может, чтобы не сильно в убыток. Из расчета на два десятка душ. Много не бери, чутка со всех — оно не в тягость будет. Еду потом к Песту за ворота отнесете.
Пест тем временем уже прошел ворота и увидел необычную картину.
Справа на поле у ворот сидели люди, словно чего-то ждали. И не два десятка, а четыре как минимум. В поле стоит всего один неказистый шалаш из веток, и все. Парочка подростков стояли у дороги и что-то высматривали со стороны ворот. Люд был грязный, в рваной одежде, без вещей и тюков с пожитками, без телег и скотины. С первого взгляда таких можно было бы принять за лихой люд, если бы не женщины, дети и старики.
Пест направился к ним, на ходу доставая повязку на глаза. Как только подросткам стало видно, что юноша с повязкой на глазах идет к ним, они сорвались бегом к остальным. Толпа тут же пришла в движение. От нее отделился один седой мужик и пошел навстречу.
— Огня в груди и хлада в голове, Ломаный грош! — поприветствовал мужчина Песта.
— И тебе здравия, — поздоровался смутившийся Пест. — Вы ли людом будете, что с севера пришёл?
Мужчина кивнул, а Пест оглядел осунувшиеся лица людей, перевязанные грязными тряпками раны, и с грустью вздохнул.
— Идти дальше сможете?
— Сможем, но далеко не уйдем. Раненых и больных много.
— Веди их ко мне, — обреченно скомандовал Пест и устало уселся прямо на землю.
К Песту по одному подходили люди. Каждый перед осмотром протягивал ему плоский кусочек меди. Пест сначала не понял, что это, но потом, рассмотрев кусочки меди, обнаружил почти стертую и не читаемую чеканку. Кусочки меди оказались самыми обычными кусками грошей, самой мелкой монеты Гвинеи. Грошей, видимо, на всех раненых и больных не хватало, и монеты просто ломали.
Больные подходили разные. Кто со сбитыми в кровь ногами, кто-то с переломанной рукой, кто-то с гнойными ранами, явно от меча или ножа. Когда юноша первый раз увидел ровные, явно резаные раны на молодой женщине, то спросил: