— Веди, — коротко скомандовал Пест.
— Я-то отведу, только ты сам туда иди. Я в коридоре постою, у лестницы, — вжимая голову в плечи, произнес Сатар.
Когда Пест подошел к двери, на которую указал Сатар, то постарался прислушаться. За дверью послышался чей-то шепот, скрип половиц и незнакомый, едва слышимый звук. Больше всего он походил на звук мышей, которые грызли себе ходы в дереве.
Юноша повязал на глаза повязку с перечёркнутыми кругами и очень медленно приоткрыл дверь ровно настолько, чтобы в щель можно было увидеть комнату.
В углу комнаты на коленях стоял спиной к Песту седой мужчина, который что-то делал на полу. Вдруг он замер и поднял голову, оглядываясь и жадно втягивая воздух через нос. Вот он повернулся и встал на ноги. Миг — и он уже возле двери. Пест от неожиданности делает шаг назад.
— Я тебя чувствую! Я знаю — это ты! — мужчина с тьмой в провалах глаз прижимается щекой к щели между косяком и дверью. Он пытается просунуть пальцы сквозь щель, открыть дверь, но она напрочь игнорирует его, оставаясь на месте. — Я тебя достану, ублюдок! Я тебя обязательно достану!
Пест молча делает один шаг назад, еще один, и быстрым шагом возвращается к побелевшему от страха Сатару. Только теперь Пест заметил, что не так и стар Сатар для его седины. Не так уж и стар…
— Сатар, соль есть? Пару пригоршней?
— Н-н-найдется… — заикаясь, кивает Сатар. Пест кладет ему на плечо руку, и того отпускает дрожь.
— А ладан есть? — Отрицательное мотание головой. — Может, другой смолы какой пахучей найдешь?
— Есть… есть такая… — затравленно кивает Сатар.
* * *
Пест втянул носом воздух и сморщился от кислого незнакомого запаха странной смолы, которую дал Сатар. Надымив этой смолой через особо заговоренный горшочек в коридоре, а затем в покоях бывшего хозяина замка, юный ведун ввел призрака в транс. Теперь он совсем ничего не замечал и повторял одни и те же движения и слова. Словно по кругу заколдованному.
Юноша повязал повязку на глаза. Перед ним суетился дух мужчины. Он бегал от стены с картиной к кровати, от кровати к полке, скреб пол в углу, безумно оглядывался.
— Денежки мои… Деньги… Перепрятать надо все! Денежки… — Улан Ильтош беспорядочно хватался за предметы, и некоторые ему удавалось сдвинуть.
Со стороны это выглядело странно. То кружка срывалась с тумбы и катилась по полу, то книга вылетала с полки и падала на пол. Душа мертвого герцога, одетая в ночнушку, смотрелась бы забавно, если б не черные пятна вместо глаз и непредсказуемые, хаотичные поступки. Вот Улан снова сорвался в угол и упал на колени.