А тем временем слово взял декан темного факультета.

— Представьтесь, молодой человек, — недовольно проскрипел Марцин.

— Генрих Аугстар, мастер Воздуха, — громко и четко, уже вовсе не похоже на предыдущий выкрик, проговорил студент.

— Как декан темного факультета я имею право отложить ваш поединок, студент Аугстар, — ответил Вагнер. — И я это делаю. Сегодня никто не станет ни с кем сражаться. Сообщите своему декану, чтобы он подошел ко мне, и мы вместе с ним назначим подходящую дату. А сейчас — оставьте меня с моими студентами.

— Да, декан Вагнер, — поклонившись с достоинством истинного аристократа, ответил воздушник.

Отказать ему совсем Марцин не имел права — Киррэл уже согласился, но оттянуть момент расправы было возможно. За стенами академии действуют иные правила, но здесь это вполне приемлемо.

Да и правильно — к чему начинать год с кровопролития, когда нужно в первую очередь решить организационные вопросы. Агнесс мысленно похвалила магистра, а потом нахмурилась.

Киррэл, не скрываясь, смотрел прямо на нее, будто подозревал в подставе. Мило улыбнувшись несостоявшемуся жениху, баронесса поспешила покинуть зал. Ей и самой следовало подготовиться к первому занятию.

Но мысли молодой вдовы были далеки от спокойствия. По началу, когда Равен только предложил замужество с Киррэлом, она едва пальцем у виска не покрутила. Барон, конечно, равен ей по титулу, однако он, во-первых, бастард, во-вторых, моложе на несколько лет. Потому Агнесс и настаивала, что брак этот ни к чему.

Уже в тот момент, когда Шварцмаркт ловко выкрутился из ситуации с его высочеством, Равентурм поняла, что мальчик не так прост. Да, внешне он казался совсем юным, но все его слова, каждый жест — все было продумано наперед, что выдавало несвойственную возрасту мудрость. А уж о силе магии говорить и вовсе нечего — за таким мужем Агнесс действительно чувствовала бы себя как за каменной стеной.

Увы, тогда протекторат оказался совсем не к месту. Пришлось отступить, но… Равен, может быть, и не хотел продолжать эту идею, и послал Агнесс только как единственную свободную женщину взамен убитой культом Таминой. Но сама баронесса плевать хотела на королевские планы. Ей надоело быть марионеткой в руках Равенов, и хотя ей пришлось лечь под нелюбимого мужа, после освобождения от уз брака, она почувствовала вкус свободы.

А Чернотопье слишком далеко, его барон — достаточно мудрый мужчина. Возможно, им удастся договориться, чтобы заключить союз и жить на два дома, встречаясь несколько раз в год? В конце концов, его всегда можно убедить оставить родное поместье и переселиться в башню жены.