Мое тело же покрылось костяной броней, и я вытянул руку. Растопыренные пальцы сложились в нужный жест, и струя черного огня ударила с моего кулака, тут же сворачиваясь гибкой змеей. Доппельгангер взмахнул коротким кинжалом, и новая струя воздуха встретила мое заклинание, разбивая его в безвредные искры.

Не дожидаясь, пока я сделаю новый ход, враг рванул вперед, держа жезл направленным на меня. Вот только я убегать и не собирался — небольшое усилие, чуть изменить поток дара, кипящего в крови, и из ладони вырастает костяное копье.

Доппельгангер в последний момент отклонился назад, едва не заваливаясь на пол, но от острия все-таки ушел и равновесие сохранил. У него нет скелета, ему плевать, как изгибаться.

Он оказался вплотную ко мне, и кинжал жалобно чиркнул по костяной броне, высекая искры из доспеха Злобы. Я еще успел заметить мерзкую торжествующую ухмылку на отвратительной роже, а в следующий миг набалдашник жезла уперся мне в живот.

Резкий толчок швырнул меня прочь, выстрелив моим телом из выбитого окна, как ядром из пушки. На лету с меня слетала размолоченная в крошево костяная броня, до земли оставалось с метр, когда я вытянул руку и, отрастив новое копье, вонзил его в садовую дорожку, сбрасывая скорость.

Выросший из ладони шип пропахал каменную плитку, меня в последний раз тряхнуло, забрасывая в кусты. Но на мне уже появился новый доспех, еще крепче прежнего. Злость и бешенство нарастали, хотелось расправиться с проклятым ублюдком одним ударом. После приземления голова кружилась, желудок рвался к горлу.

Справа вспыхнуло оранжевым, и стоило мне отвести от разбитого окна взгляд, как у входа в особняк грохнуло. Все поместье под атакой!

Отряд бойцов с мечами наголо рванулся к главному входу, но им навстречу сошли несколько гвардейцев с устрашающими алебардами наперевес. Секунда, и я едва не оглох от скрежета сталкивающегося металла и гневных криков. Один из защитников ловко выписал своей алебардой восьмерку, и его противник, тараща глаза, завизжал. Отсеченные руки и вспоротое брюхо выплюнули струи крови, и его тут же добил удар сверху вниз, буквально расколовший незащищенный череп надвое.

Вспухло пламя, вырвавшееся из окна над крыльцом. На улицу вылетели осколки стекла, и наружу с воплем выскочил объятый огнем человек. Кто бы это ни был, но приземление головой вниз оборвало его крик.

Все-таки полет для меня не прошел даром — несколько секунд я разглядывал бойню в поместье, даже не соображая, что время идет, а я стою посреди разрушенного сада и ничего не делаю. Но в голове прояснилось, и я вновь обратил внимание на то окно, из которого меня вышвырнул доппельгангер.