Он дико устал, было не до того, чтобы уделять много внимания окружающей обстановке. Даже не стал пока спрашивать, в каком отделении находится. Но кое-что все же заметил. Хоть и больничный, интерьер старались сделать максимально уютным для пациентов. Теплые светлые цвета стен и пола, мягкий белый свет с потолка. На этаже несколько вестибюлей с зонами отдыха, меблированные низкими диванами, креслами, столиками и стеллажами с зелеными растениями. Там же откидывающиеся столики рядом с розетками и роутерами — можно поработать с гаджетами.
Двери в палаты и кабинеты белые, с матовыми непрозрачными стеклами и крупными указателями, табличками, номерами. На стенах тоже хватает указателей и мониторов с разъясняющей информацией. Не заблудишься. В широких коридорах свободно могут разминуться две каталки с сопровождением.
Леша заметил, что вместе с группой из нескольких врачей, возивших его по отделению, ходят и несколько мужчин, а также одна женщина, одетых не в больничные комбинезоны, а в одноразовые халаты поверх обычной одежды. Когда один из них вежливо, но настойчиво попросил встреченного в коридоре пациента подождать в стороне, пока они все пройдут мимо, Леша понял — это сотрудники Романа Сергеевича. Спецслужбы, охранники? Он смущенно пожал плечами, оставив без ответа вопрос, заданный себе.
На нем была больничная пижама, в которой и пришел в себя. Комфортная, больше похожая на спортивный костюм без молний. На ногах мягкие спортивные тапочки, в таких и в тренажёрке можно заниматься. В коридорах было достаточно тепло, а в кабинетах по-разному. Видимо, разная аппаратура и виды обследований требуют отличающихся температур.
Несколько часов длилось путешествие по веренице кабинетов, где время от времени его просили отвечать на вопросы, что-то измеряли, потом снова просили отвечать, и так по кругу. Одни аппараты были похожи на космические корабли в миниатюре, другие — тянули к нему щупальца проводов и присосок, третьи действовали на расстоянии. Это длилось до десяти вечера. Особенно много внимания уделили мозгу, центральной нервной системе и сердцу. Насчет последнего после обследований заверили, что сейчас оно в порядке.
Когда Лешу, наконец, отпустили, извинившись за долгое обследование, он съел предложенный легкий ужин, и упал на кровать. Сквозь дрему заставил себя укрыться. Заснул почти сразу. Поначалу снов не было. Только спасительные тьма и тишина. А потом, в какой-то момент, все изменилось.
Он снова стоял на крыше высотного дома и смотрел вниз, на далекий асфальт. Видел в нем каждую точку. В следующий миг летел к нему, и ветер свистел в ушах. Со странным спокойствием ждал мгновенной боли, конца и вечной тьмы. Но вместо этого вновь погрузился в густую серую массу. Тело закололо электрическими иглами, вокруг возникли синие искры. Он напряженно осматривался, преодолевая сопротивление густого материала, пытаясь найти выход. В груди стало неровно бухать, сердце сжало, стало трудно дышать. В голове вспыхнуло панически: «Где я? Как отсюда выбраться?». А потом вокруг потемнело, и он начал всплывать куда-то вверх, со странной мыслью, возникшей в ответ: «Перпендикулярность. В ней можно застрять».