Пёс постоял, чутко поиграл ноздрями.

Подбежал к обезлистьевшей черешне, пометил её ствол своей мочой.

Побежал к остальным голым деревьям сала. Пометил и их.

Запрыгнул на крыльцо с запертой дверцей. С отвращением пдцепил зубами одну из лежавших в аккуратном раду задушенных кошками мышей, перемахнул через перила крыльца, отнёс падаль за дом, сплюнул её на землю, забросал задними лапами землёй. Сбегал за очередным трупом...

Увлечённые привычной охотой Жуля и Чапа, столбиками сидели на скошенном поле, за колодцем, терпеливо выслеживая очередную мышь. Во всю мощь светила полная луна.

Когда крыльцо было очищено от нелюбимого Хозяином «базара», Сильный Серый Пёс трусцой пробежался к двору чувствительного соседа Гриши Гавки, Посидел там, прядая чуткими ушами. Ни шороха, ни звука. Даже невзрачный дворовый пёсик, молча забился в свою будку...

Нетерпеливым аллюром пробежался по тоже безмолвному двору шестилетней девочки Нади...

Возвратился в свой двор. Запрокинув голову, ещё раз полной грудью вдохнул воздух с далёким, но неотвратимо манящим запахом волчицы.

Проследил за вереницей свадебных сельских кобелей, целеустремлённо пробежавших за какой-то дворовой самкой по улице вверх...

Подбежал к застывшим в охотничьем азарте живым столбикам - Жуле и Чапе, помня о зимней обиде на них, моча удушил обеих, нетерпеливо, с дрожью в теле, взбежал на холм, на его вершину... Растворился в лунном свете, исчез.

29.

Человек, Пронзённый Равнодушным Взглядом, едва передвигая ноги, вернулся в свой опустевший двор, похоронил любимых кошек, сел на лавочку под голой вишней, и неподвижно просидел на ней три дня и три ночи.

На четвёртый день попытался встать, и не смог, – ноги одеревенели.

Вгляделся в странный крест из сочно-зелёной травы на сплошь чёрной земле посреди двора. Вспомнил деда Довганюка, который там недавно лежал с раскинутыми в стороны руками. Захотел подойти, посмотреть, опять не смог подняться с лавки из-за ног.

- Пойдём! – сказала севшая на верхушку голой липы Сорока. – Вставай, и пойдём!

Человек, Пронзённый Равнодушным Взглядом, встал, и еле переставляя ноги, побрёл вслед за порхающей впереди него Сорокой.

Прошёл двор, сад, огород, взобрался на вершину холма.

- Здесь! – сказала кружившая на одном месте Сорока, и улетела.

Человек, совсем недавно Пронзённый Равнодушным Взглядом, потоптался на месте, долгим взглядом обвёл побеленный собственными руками дом, ухоженный, благодаря собственным усилиям, двор, сад без листьев, чёрный огород – весь омертвевший свой приют, и глубоко вздохнул...

Следующей весной, на этом месте, сельчане увидели цветущее жёлтым высокое Дерево. Они вначале удивились его появлению. Потом привыкли... «Может, оно стоит здесь уже не одну сотню лет, - решили они. – Не могло же за одну весну вырасти таким высоким? Живём. не ведая где и когда. – Ох-хо-хо! Всё – работа, работа, работа! Света божьего за ней не видим, не то, что... дерево и дерево. Растёт, и пусть растёт!»