К полудню левая часть крыльца почти вся заполнена картошкой... Потом, когда сожну кукурузу, картошка обсохнет. Я её снесу в кладовку, а освободившееся крыльцо заполню очищенными от листьевой оболочки жёлтыми початками... Потом примусь за фасоль. Когда обшелушу её, перетаскаю, вместе с обсохшей кукурузой, на чердак. Потом... Потом поеду в Киев. Для этого у меня уже всё готово- документы, справки и вызов от Душистой Сирени... Дом и всё хозяйство оставлю для присмотра Грише.. Нужно только дождаться настоящего листопада, когда американский консул в посольстве «подумает, посмотрев за окно: «Может случиться, что скоро и я скоро упаду на асфальт – надо добрым людям успеть помочь соединиться!»...

Я разгибаюсь над рядами выкопаной картошки, и отшатываюсь в сторону и назад – у моих ног лежит убитый заяц. В сторонке от него сидит улыбающийся пес Курай.

- Это – мне? – спрашиваю я у него.

Довольный собою Курай, высунув красный язык почти до земли, продолжает безмолвно улыбаться.

- Поздравляю с первой охотой! – говорю я ему. Молодец! Дай, я поглажу тебя.

Курай отскакивает от моей руки... и опять сидит, улыбается.

- Ну, и глупо! – говорю я. – Раз так, то забирай свою добычу, и уходи! Не нужен мне твой заяц. Забирай его и уходи! Забирай, забирай

Курай сидит ещё немного. Осторожно берёт убитого зайца за холку, и легко уносит его в сад. Красивый и крепкий...

Спустя время, из сада доносится его рычание и отрывистый лай – Курай отгоняет от своей добычи любопытных Жулю и Чапу...

- Бог в помощь! – кричит со двора моей соседки Родики Валера-печник.

- Спасибо! – откликаюсь я. – Ты зачем же Ваню накормил георгинами?

- А как его по-другому учить уважать чужой труд? Теперь на всю жизнь запомнит!

- Мариора нашлась?

Валера- печник мелко и заливисто смеётся::

- А куда она денется? В первый раз, что ли?.. Картошка хорошая?

- Хорошая!

- Завтра и мы у Радики начнём!..

- Бог в помощь! – печально-ласково говорит Ленуца на ломаном русском языке, и протягивает мне тряпичный узелок.

- Что это? – интересуюсь я.

- Обед, чтобы кушать, - отвечает Ленуца. – Бар не будешь ходить? Не надо! Не надо будешь ходить! Не надо!

Я так и не понял причину этой её ласковой печали. Но её узелок со скромной едой все же принял.

26.

- Я, знаете, чего бы хотела? – спросила беременная Феличия, усаживаясь на охапку сена в телеге.

Захария подоткнул под неё выбившееся одеяло.

- Чего?- спросил он, улыбаясь.

- Только не смейтесь! – покраснела Феличия. – Не будете?

- Не буду.

Феличия пожевала стебель колоска.

- Я не знаю, как сказать, - прошептала она. – Наверно, это будет не очень умно.