Вот, вижу, как за мной и Василисой закрываются двери… и тут же вскакивает со своего места Ольга…

— Мам, почему ты их одних отпустила? Ну, почему⁇

— Успокойся, родная. Есть кое-какие мысли и надо их с тобой обсудить — отвечает императрица.

Пас руками, и все слуги тут же покидают зал, оставляя венценосных особ одних в большом помещении.

Потом дёргается изображение. Мигает. Понятно, это императрица камеры отключила все.

Все, да не все!

Изображение мигнуло пару раз, и…

Нет, не пропало, а наоборот, стало ещё более чётким…

— Бесит этот молодчик⁇ — Задаёт прямой вопрос, усевшийся за своё место за столом дочери, императрица.

— Аж, трясёт… — отвечает громким голосом, явно на эмоциях, Ольга. — Наглый. Не понимает словно, с кем ему посчастливилось за одним столом посидеть. Ни капли, хоть какого-то подобострастия, словно с равными разговоры ведёт. А уж, что касается Элиз, то и вовсе, ни в какие ворота.

— Расстроена, что не тебе песню парень посвятил? Может, просто не решился? — Подначивает дочку, родительница.

— Есть такое ощущение — честно отвечает Ольга. — По первости вроде как смешно было, а потом захватила и музыка, и слова. И сколько чувства в этой песни было, аж сердце в предвкушении заныло. Жаль пустышка он, и не только в магии, если и завтра проверку провалит. А всё к этому и идёт. То всё… пустое место он. Разве, что песни красивые сочиняет.

— Да, уж… с «Императрицей» он нас сильно выручил — улыбается Анна. — А теперь, что касается его братьев. Насчёт парня позже немного поговорим. Навеяло… затронули разговор с их младшеньким, и всё в душе всколыхнуло. А ведь могло быть и получиться с ними, да уж больно невестки у них очень продвинутыми оказались. Защитили свои и любовные вложения. Итак… отомстить хочешь?

— Кому? — Удивляется Ольга.

— Вначале братьям молодого негодяя, кто не тебе песни посвящает, и в любви вечной признаётся. Но и ему воздастся, уж поверь. Но в начале с братьями его определимся. Уж больно я себя обделённой, и чего греха таить, обманутой чувствую. И заметь, вернёмся на минутку к Сергею Геннадьевичу. Ты же, помнишь, как в этом же зале те, великовозрастные самцы себя вели?

— Ага — смеётся Ольга. — Как нашкодившие коты. Дрожали. В голосе тоже нервные нотки и неуверенность во всех движениях. Как не старались себя подбадривать, и друг друга, но видно было, что до жути и меня, и тебя боялись. И даже вино им не помогало, а только ещё более замкнутыми они становились. А этот малолетка… — Ольга делает страшные глаза, так злится. — Бесит, гад. Вальяжно так себя ведёт, словно каждый день с императрицей за одним столом ужинает.