Я сделал вид, что закрываю рот на замок. Сестра хохотнула.

— Есть идея?

— И еще какая! Мужа надо искать в большом городе. Пропишусь, забеременею и оставят меня там как миленькую. Тратить время на деревню, когда городские карьеру делают, не желаю. Если бы все честно было, то согласная. Но насмотрелась уже, как в нашем медицинском распределением крутят. Что-то блатные в колхоз не едут.

Ого-го какая у меня сестричка! А изображает дурочку. Так и в той жизни сестра деда достигла больших должностей. Кое-что во всех эпохах не меняется.

Со спросонья не сразу понял, что это за противный звук мне действует на нервы. Так это дверной звонок! Он на редкость у Орловых занудный. Кто-то пытается попасть к нам. Осторожно поднимаюсь и двигаюсь к обитой странным материалом двери. С замком разобрался быстро. На пороге лыбятся во все тридцать три два парня. Здоровый, выше меня на голову веснушчатый оборачивается ко второму, темноволосому, но также крепко сбитому пацану:

— А нам сказали, что он при смерти. Здарова, Ростик!

«Ага, это по ходу мои „бро“! А ничего такие дружки были у деда! С такими полрайона можно на уши поставить!»

— Пацаны!

— Ростя!

Рукопожатие в наших эпохах одинаковое. Парни, видимо, были в квартире не первый раз. Потому что моментально разулись и просочились на кухню.

— Есть что попить?

— Так кушать хочется, что переночевать негде?

Моя шутка зашла. Юмор в СССР присутствовал. Брюнет уже разглядел компот и налил сразу три стакана. По брацки.

— Раз шутишь, значит, выздоравливаешь. Сеня тебе извинения шлет. С него пузырь пива.

— Принимается. Парни, котлеты еще есть.

— Русый, ты как? — веснушчатый вопрошающе смотрит на кореша. Тот машет рукой!

— Серый, и хлеба хватит. Дома котлеты надоели.

— У тебя -тостоловские! А тут тетя Арина жарила.

— Подайте хлебушка… — жалобно запел Русый.

Мы дружно заржали. Я внезапно ощутил себя в своей тарелке. У меня есть семья, есть друзья. Так что все не так уж плохо на сегодняшний день.

Хлеб лежал в специальном ящичке безо всякого пакета. Буханка черного и полбатона. Я отрезал несколько кусков того и другого. Русый нашел сахарницу и посыпал оттуда сахаром-песком на черный хлебушек. Никогда не видел, что так можно делать! Серега по-хозяйски шуруя, вытащил из холодильника масло и сыр. Я внезапно также ощутил голод и соорудил себе бутерброд из булки. Она обалденная на вкус. Частная пекарня?

Мы жевали хлеб, пили компот. Друзья рассказывали местные новости, что пролетали мимо моего уха. Потому что никого из тех, кого они упоминали, я не знал. Но кое-что я все равно мотал на ус. Городок у нас маленький, даром что рабочий и в нем хватает производств. Так что круг знакомств и связей даже у шестнадцатилетнего пацана довольно обширный. И есть достаточно уважаемая причина для более широкого изучения вопроса. Наш поселок давно поделен на сферы влияния. И если во дворе или районе я могу чувствовать себя спокойно. То в чужом в ровности наоборот. Серый и Руслан то и дело вспоминали различные инциденты и драки, с хохмой рассказывали, кто кому «втащил». У меня как-то разом убавилось оптимизма. Я же не драчун и как покажусь в новой эпохе? Но деваться некуда, надо искать свое место. Поначалу у меня жирная отмазка — «Голова». Тут никто слово не скажет. Пострадал чисто по пацански.