— Ты завязывай со скромностью. Нам постоянно сейчас людей не хватает. Так что завтра тебя жду. Приходи пораньше, разомнемся с тобой. Если потянешь, войдешь во второй состав сборной института.

Предложение заманчивое и спорт как раз такой, какой нужен этому туловищу.

— Я не против.

— Ёма народ, я проставляюсь! — кричит Роман. — Приглашены все.

Мишка хлопает меня по плечу. Чую, будет после синяк.

— Идешь?

Предложение соблазнительное, но нужное ли именно сейчас. Пока раздумываю, на помощь внезапно приходит Ольга.

— У него сотрясуха была, какое ему пить?

— Чё, серьезно?

Миша, как спортсмен, в травмах разбирается.

— Так в больнице лежал.

— Играть-то сможешь?

— Физкультура мне показана!

— Лады, тогда до завтра!

Компания уходит своим путем, а рядом со мной остается лишь Ольга Торсман. Недоуменно взираю на нее.

— Ты про чифаньку писал.

— Понял, — лезу в карман. Фу, карту с собой взял. Девушка меня поняла неправильно.

— У меня есть деньги.

— Да ты что! Я пригласил, я и плачу.

Сказано это было таким тоном, что Ольга невольно ахнула, но противостоять не стала.

— Можно я тогда выберу нам место? А то в реальной чифаньке сидеть не хочется.

Я засмеялся. Хорошо сегодня вечер складывается. Наверное, так и надо жить. Сегодняшним днем. А то вечно лезу в высокие сферы. И что мне с того?

Пожалуй, мой прикид под это место не очень подходил, но было по фиг. Нам принесли чай и какие-то сладости. Я накинулся на горячий напиток с фруктами и не сразу заметил взгляд девушки.

— Изучаешь?

— Вроде того. Мне вдруг удивительно стал интересен новый Никита. Неужели люди могут так меняться?

Я аж чуть не подскочил с места. Как быстро меня просчитали. Задумчиво подтягиваю к себе пирожное.

— Вы с какой целью интересуетесь?

— И эта тяга к старомодным фразам.

«Еще никогда Штирлиц так не был близок к провалу»

— Это от дедушки.

Девушка приблизилась ко мне:

— Там так было страшно? Ты что-то помнишь?

Вот эзотеричка чертова!

— Тебе зачем знать? Твое время еще не пришло.

И так многозначительно уставился на нее, что у девушки прямо на глазах по лицу разлилась бледность.

— Ты…тты можешь теперь предвидеть нашу смерть?

Голос у нее прервался, а глаза стали по-настоящему испуганными.

«Вот оно что, Михалыч!»

— С чего это ты взяла?

Нет, Оля, конечно, молодец. Быстро взяла себя в руки.

— Потому, что я наблюдательная. А еще тогда в кафе заметила, что ты ведешь себя совсем иначе. Как будто в тебе два человека одновременно живут.

«Ничего себе заявочки!»

Осторожно интересуюсь у весьма ушлой барышни:

— А ты точно уверена, что хорошо знала старого Никиту? Мы же вроде особо не общались.