Он отложил журнал и отвернулся.

Собственно, на этом наша миссия была закончена. Дальше предстояла рутина, переговоры с Богдановым, согласование, решение судьбы двух сотен человек, запертых под землёй. Но это было уже не наше с Жилой дело. Мы своё сделали, нашли бункер, оценили обстановку, вышли на контакт. Остальное политика. А политику мы оставляли тем, кто умел ею заниматься.

***

Следующие несколько дней прошли на базе. Мы отдыхали, насколько вообще можно отдыхать в лагере беженцев, где каждая минута наполнена каким-то движением, криками, работой. Отсыпались, отъедались, приводили в порядок снаряжение.

От Шубина на поверхность поднялась делегация в виде Горелова с несколькими своими ребятами. Они долго сидели в палатке у Богданова, что-то обсуждали за закрытым брезентовым пологом. Голоса доносились приглушённые, но по тону было ясно, что разговор идёт непростой. О чём именно говорили, я не знал. Да и не особо интересовался. Моё дело подземка, а не дипломатия.

Оля окончательно перебралась к Наташе. Медик взяла её под крыло, обучала перевязкам, уколам, базовым навыкам. Девушка оказалась способной. Руки у неё были ловкие, голова соображала быстро. Даром что модель. И я всё чаще замечал её рядом с Жилой. То она несла ему завтрак, то сидела у костра, слушая, как он рассказывает про старые вылазки. Лёха, по обыкновению, виду не подавал. Но я-то видел, что он позволял ей быть рядом. А для Жилы это было равносильно признанию.

Я усмехался про себя, но помалкивал. Не моё дело.

А потом, после полудня четвёртого дня, Горелов вышел от Богданова. Мы с Жилой как раз оказались рядом, возвращаясь со склада, где проверяли снаряжение перед следующей ходкой. Столкнулись с полковником лицом к лицу.

— Ну что? — спросил Лёха без предисловий. — Будут поднимать людей на поверхность?

— Пока нет, — ответил Горелов. — Да я и не уверен, что многие захотят. Учитывая, что здесь происходит, а там они… ну, не нуждаются.

— По-прежнему жизнь в бункере?

— Они пока да.

Жила помолчал. Потом спросил:

— А ты? Судя по твоему ответу, ты этого делать не собираешься?

Горелов помедлил. Было видно, что он тщательно подбирает слова. Не для того, чтобы солгать, а чтобы сказать ровно столько, сколько нужно.

— Нет. Я планирую двигаться дальше.

— И куда же, если не секрет? — позволил себе лёгкую усмешку Жила.

— В США.

Я удивлённо уставился на полковника. Может, ослышался? В США? Через полмира, через океан, через радиоактивные пустоши и разрушенные города? После всего, что случилось?

Горелов полез в нагрудный карман и достал маленький предмет. Серебряная зажигалка Zippo, поцарапанная, но целая. Он щёлкнул крышкой. Звук вышел резкий, звонкий. На боковой грани, в свете серого дня, как я заметил, была гравировка на английском: «Моему герою. С.»