— Да.

Только сейчас я начал понимать, насколько вообще все происходящее серьезно. Нет, я конечно примерно догадывался, когда мы летели на бизнес-джете, к которому нас мимо досмотра в аэропорту провозили, но на фоне недавних событий это все как-то в тумане все прошло.

— Мы же, со своей стороны, обязательно учтем факт того, что вы пошли навстречу…

— Родина не забудет. Наверное, — вдруг совершенно невежливо перебил куратора Атаманов, глядя мне в глаза.

Анна Николаевна посмотрела на тренера-инструктора, не скрывая недовольства. Атаманов же не обратил на это внимания, явно решив разговаривать со мной с открытыми картами.

— Макс, пока летели, я смотрел твое личное дело. Хочу сказать, что далеко не каждый пенсионер за свои семьдесят пять и близко видит столько, сколько тебе довелось за свои шестнадцать. Поэтому давай я тебе как есть скажу: отправлять Георгия в другую группу просто опасно. Если он поймает дурку как недавно в аэропорту, это может стоить стране и миру сразу нескольких жизней избранных. Ты же его знаешь, знаешь, чего от него ожидать, а выступление на чемпионате показало, что сильные его стороны использовать ты умеешь. К тому же ты для него единственный авторитет. Если же он в критический момент покажет свои слабые стороны, ты просто сделаешь минус один, уверен рука не дрогнет.

Неестественно яркие зеленые глаза Анны Николаевны сделались большими как блюдца, когда она поняла смысл сказанного. Явно не ожидала от Атаманова такой откровенности.

— Никто тебя за это не наградит, конечно, но и наказывать сильно не будет. Поэтому, повторю еще раз за Анной Николаевной — просьба о том, чтобы взять Георгия в свою команду, исходит с самого верха, и это в интересах всего человечества.

— Я понял.

— Мы можем на тебя рассчитывать в этом вопросе?

— Сейчас я с ним поговорю, дальше по ситуации.

— Принял, — кивнул Атаманов. — Комнату тебе выделили под номером одиннадцать, доступ по биометрии, уже открыт. Все необходимые вещи уже там, если что — есть кнопка вызова персонала и охраны. Я в другом крыле, комната двадцать один, обращайся в любое время.

— Я в первом номере. Если есть вопросы, в любое время, — произнесла Анна Николаевна.

Кивнув, я поднялся и пошел к выходу. Мне совершенно не понравился разговор, но в глубине души я понимал, что куратор и тренер (и государство за их спиной) правы. И это мне очень не нравилось, потому что вместо того, чтобы дать Гере в лицо, можно даже с ноги, придется давать ему шанс.

Вся четверка, дожидаясь меня, или Анну Николаевну, собралась в общем зале. Гера сидел поодаль от всех, кусал губы и хмурился, остальные посматривали то на него, то на меня, когда я вошел. Начал сразу без предисловий.