Иногда мне приходилось спать в половине вагончика тёти Наташи, когда мать задерживалась на работе, чтобы выдавать продукты ночным поварам для приготовления блюд на предстоящее утро. В тётиной половине вагона стояла двухъярусная кровать, и я всегда забирался для сна на второй ярус, чтобы тайком ночью было удобно сверху наблюдать за тётей с мужем. Как всегда они ложились чуть под хмельком и продолжали выяснять отношения шёпотом, чтобы не разбудить меня. Потом муж медленно накрывал телом тётю сверху, и они совокуплялись. Затем муж, как животное ленивец с дерева медленно слазил с тёти Наташи, и они тотчас засыпали, а на следующий день всё повторялось вновь. У меня не умещалось в голове, как можно так медленно и размеренно овладевать моей привлекательной тётей, а не рвать и метать на ней, получая удовольствие, которое ощущал я, наблюдая скрытно за ними на полу. Это моё тайное наблюдение однажды заметила тётя Наташа, потому что она лежала на спине во время сексуальной близости с мужем, и от неё не ускользнуло то, что моя голова переодически высовывалась со второго яруса кровати. Утром она улыбаясь смотрела на меня и говорила: «Ну и паршивец же ты, Мишка!» Я делал вид, что не понимаю, почему меня называют паршивцем, но не зная точного значения этого слова, чувствовал, что не хорошо ночью подглядывать за взрослыми, но это не совсем однозначно плохо. Так мне казалось по реакции тёти.

Однако мне становилось понятно, почему моя тётя всегда не упускала случая наставить рога своему ревнивому мужу. Через полгода первый муж моей тёти уехал к своим родителям и больше не вернулся. Он, видимо, понял, что ему мою жизнелюбивую тётю не удержать. Получение квартиры тёткой и матерью в Нефтеюганске затягивалось, и однажды мы перед предстоящей морозной зимой уехали на родину, разорвав контракт с отделом рабочего снабжения. В моей детской памяти о Нефтеюганске остались только две цифры, что горели красными лампочками морозными тёмными вечерами на здании поселковой администрации в течение двух лет жизни в этом удивительном посёлке Западной Сибири - 48, а через год - 49 лет Октябрьской революции.

Глава 4

Моя тётя после отъезда мужа как с цепи сорвалась. Теперь никто не мешал ей получать полное удовольствие от жизни в её прекрасном возрасте. К нам в вагончик каждый вечер стали приходить вертолётчики с шампанским и коньяком, среди которых нашёлся и ровесник моей матери. Сначала мать себя сдерживала, но после выпивки в компании молодых красавцев, как и её младшая сестра, забывалась, потому что мой отец изменял ей напропалую, как она точно знала из откровенных рассказов своих подруг, и это давало ей моральное право увлекаться видными мужчинами вдалеке от родного дома. Я ревновал мать и каждое утро не разговаривал с ней, давая понять, что мне не нравятся её измены отцу. Мать нашла выход из этого положения - она на ночь переселяла меня в половину вагончика тёти Наташи, где я по ночам регулярно наблюдал за её любовными утехами с каким-нибудь очередным молодым вертолётчиком, и тётя уже знала, что я подглядываю за ней, но она на это уже не обращала внимания.