И вдруг Элианора увидела кровь на его ладони.
— Подожди.
— Что?
Она взяла руку.
На коже между большим и указательным пальцами была глубокая ссадина.
Верёвка.
Страховка обожгла.
— Это что?
— Ничего.
Элианора посмотрела.
Очень медленно.
— Мужчины.
— Что?
— Вот просто мужчины.
Она потянула его к себе.
— Сиди.
— Элианора…
— Сиди.
Роан сел.
Она нашла аптечку.
Обработала ладонь.
Он наблюдал.
— Щиплет?
— Нет.
Она залила антисептиком.
Роан дёрнулся.
Элианора улыбнулась.
— Врёшь.
— Да.
— Видишь, как быстро всё возвращается.
Она перевязала.
Не идеально.
Но аккуратно.
Потом провела большим пальцем по запястью.
— Спасибо.
— За что?
— Что поверил.
Роан нахмурился.
— Когда?
— Когда я сказала, что умею лазать.
— Я не сразу поверил.
— Но отпустил.
— Это было очень трудно.
— Знаю.
Он смотрел на неё.
— Я хотел тебя остановить.
— Я видела.
— Потом понял, что если остановлю, сделаю именно то, чего ты боишься.
Элианора замерла.
— Что?
— Решу за тебя.
Она молчала.
Роан продолжил:
— Я могу защищать. Могу помогать. Могу спорить. Но если начну решать, кем тебе быть и что тебе можно…
Он покачал головой.
— Тогда я буду просто другим вариантом твоего прошлого.
Элианора почувствовала, как в груди стало тесно.
Вот это было хуже красивых слов.
Потому что слова можно не услышать.
А понимание — сложнее.
Она положила его перевязанную руку себе на колено.
— Ты очень неудобный мужчина.
— Почему?
— Потому что мне всё сложнее находить причины держаться подальше.
Роан не улыбнулся.
— Не ищи.
— Не командуй.
— Прошу.
Элианора подняла глаза.
— Вот теперь хуже.
— Почему?
— Потому что просьбам я иногда уступаю.
---
До лагеря они не вернулись.
Селин настояла, чтобы Элианора отдохнула в одном из восстановленных домов.
Дом стоял на склоне.
Небольшой.
Тёплый.
Стены из светлого дерева.
Крыша, покрытая живой травой.
Широкая терраса висела над рекой, и оттуда открывался вид на водопад, уходивший вниз между скал.
Внутри было всего две комнаты.
Гостиная с очагом.
Спальня.
И маленькая кухня.
Элианора вошла и сразу остановилась.
— Какая красота.
На стенах не было декора в человеческом смысле.
Только дерево.
Ткань.
Керамика.
На полках стояли тяжёлые чашки песочного цвета.
На окнах висели лёгкие полупрозрачные полотна, через которые солнечный свет становился медовым.
Пол покрывали плетёные дорожки.
У стены стоял низкий диван с подушками цвета шалфея, глины и тёмной охры.
Пахло сухими травами.
Древесиной.
Солнцем.
И чем-то сладким — возможно, цветами, которые стояли в большой глиняной вазе.
— Ты здесь жил? — спросила Элианора.
— Нет.
— А где?
Роан кивнул дальше по склону.
— Там.
— Покажешь?
— Потом.
Она посмотрела.
— Загадочный.