— Он никого не отравил? — сразу же спросила она, увидев мертвую гадину.

— Меня — я помахал рукой.

— Это плохо. Ты будешь недееспособным месяца два теперь.

— Почему? Что это за тварь?

— Это «пещерный бульдумех». Он травит жертву своим ядом, и откладывает в ней яйца. Этот яд не дает жертве умереть. Но и не позволяет двигаться или колдовать, я не понимаю, как ты все еще на ногах. Противоядия от этого нет, умереть, что бы переродиться, тоже никак, жизнь всегда держится на одном хите, как бы не пытались добить, не получается. Яд держится два месяца, пока не вылупятся яйца, пусть монстр даже не успеет их отложить. Потом жертва умирает и личинки ее съедают. В случае если есть амулет смерти, жертва воскресает в точке привязки, а что случается с личинками неизвестно. Умирают от голода наверное.

— Хм. Говоришь не умереть да?

— Да. Всегда держится какая то капля здоровья, буквально единичка или какими вы там мерками измеряете, меньше одного процента в общем.

— Ну мы все же попробуем. Стас, давай-ка, испытаем твой топор.

— Ты хочешь, что бы я тебя убил?

— Думаю будет весело.

Я выделил в группе имя варвара, и ткнул в «исключить», что бы он сумел нанести мне урон.

Выдернув из инвентаря жезл Джафа, который отрос до приличного посоха, я уперся им в землю, рассудив, что три точки опоры, лучше, чем две. И прекратил каст лечилки.

— Бесполезно — пробормотал в голове Джаф — я что то похожее набрасывал на берсов. Думаю эту штуку тоже так просто не скинешь.

— Ну мы хотя бы попробуем.

Перед глазами заплясали разноцветные пятна, я понадёжнее уперся в жезл, изо всех сил стараясь не упасть, и стал наблюдать как мои хиты проседают под действием отравы. Через пару минут, из моих сорока миллионов, осталось лишь несколько единиц. Дальше хиты не проседали. Ну, все пожалуй.

— Давай — кивнул я Стасу, и чуть не свалился от этого кивка, мир мгновенно крутанулся, и завертелся вокруг меня хороводом разноцветных пятен. Вот же гадство-то.

Кое как в цветных пятнах, различаю Стаса. Вскинувшего свою бандурень, и в следующую секунду, мне в голову прилетает удар. Топор не отрубил мне башку, и не расколол ее как орех, но отбросил меня на несколько десятков метров, последние из которых, я кувыркался по земле, ломая все что ломается.

Боль страшная, но я как то уже привык к этому. Укусы Шнурка гораздо болезненнее чем удар топором, но Онилия была права. Чертова отрава, не дает переродится.

Несколько единичек в мане, не дают скастовать лечилку. Черт. Вынимаю из инвентаря флакон с зельем. И восстанавливаю себе немного здоровья. Сразу же, кастую серию лечилок, восстанавливая себе здоровье, и как только мир перестает крутиться, поднимаюсь на ноги, и ковыляю навстречу к бегущим ко мне варвару и демонице.